Завуч. Досрочный выпуск

Задали много уроков, но он, вместо того чтобы сесть за русский и математику, собирается на улицу – собирать гербарии на природоведение, оставляя самое сложное домашнее задание на вечер.

«Зато сейчас научился не откладывать на потом», – возражает Алексей, чувствуя тепло каменной цепи.

Вот он стоит на участке и смотрит в свинцовое осеннее небо. По краям торчат огрызки голых деревьев. Вокруг нет ни воспитателей, ни других ребят. Он один. Совсем-совсем один.

«Неправда, – не согласился Алексей, грея руки о жар цепи, – у меня есть любимая семья, у меня есть любимые выпускники, у меня есть Цит в конце концов! Миша, Марк, Санек!»

А Чертоги, словно поняв, куда нужно бить, подсовывают новое, такое реальное, воспоминание.

– Я скоро приду, – ласково говорит мама, выходя в подъезд, – только мусор вынесу.

– Сколо – это сколько? – серьезно уточняет маленький карапуз в красных шортах.

– Три минуты, – улыбается мама.

Он послушно ждет еще три минуты, потом еще две, потом еще…

В груди начинает подниматься паника, густо перемешанная со страхом.

Он забирается на подоконник и, надрывая горло в надсадном крике, кричит в открытую форточку:

– Ма-ма!

Тогда, в реальности, мама появилась спустя десять секунд – все это время он стояла в подъезде, разговаривая с соседкой. Сейчас же входная дверь не хлопнула, и по квартире не раздался такой родной голос:

– Глупыш, я здесь! Ты что, меня потерял?

– Ма-ма! – Карапуз, забравшийся на подоконник, уже дрожит от страха.

Ему страшно находиться одному в этой пустой квартире.

Страшно кричать. Страшно смотреть вниз.

– Ма… – Живот обжигает жаром обернутой вокруг пояса цепи, и карапуз мгновенно успокаивается, выдавая вместо истошного «Ма-ма» малый боцманский загиб, без особых проблем используя букву «р».

– Вот ведь сволочи! – искренне удивляется малыш с необычно серьезными глазами, – по самому больному бьют! Стоп! А если….

Он усилием воли удерживает комнату, растворяющуюся в бело-жемчужном цвете и, нахмурившись, начинает размышлять:

«Чертоги бьют по самым больным местам, из-за которых у меня возникли психические блоки.

Это, конечно, подло, больно, но чертовски эффективно. И почему бы мне самому не воспользоваться возможностью проработать эти ограничения, благо меня так любезно ведут по всем проблемным местам?»

Улыбнувшись своим мыслям, карапуз аккуратно слезает с подоконника и начинает играть с лежащей на полу машинкой.

«А вдлуг она не плидет?»

«Придет».