Долина смертной тени

Ты иди, Андрюша, я не убегу, не бойся, но долго не задерживайся, а то мне скучно, – Ольга обнажила в улыбке великолепные зубы, и он еще раз отметил ее чертовскую привлекательность.

– Ладно, устраивайся, я скоро вернусь, – уже мягче сказал он.

Пошатавшись по коридору минут десять, он нерешительно постучал в собственную дверь.

– Войдите, не заперто, – тут же услышал он. Распахнув дверь, Андрей к своему облегчению убедился, что девчонка, укрывшись одеялом до подбородка, весело посверкивала глазенками.

Погасив свет, Андрей разделся и лег на свою койку, скрипнувшую под его весом.

– А спокойной ночи кто пожелает? – раздалось из темноты.

– Спи, поздно уже, – пробормотал он в ответ, поворачиваясь к стенке.

– Благородному герою можно было бы вести себя и повежливее, – вновь прозвучало из темноты.

Андрей ничего не ответил, пытаясь поймать ускользающий сон. Неожиданно край одеяла откинулся, и к нему прижалось гибкое девичье тело.

– Ты что? – попытался было возмутиться он, однако его рот тут же был запечатан жарким требовательным поцелуем.

Девушка была абсолютно нагой, даже символические трусики не прикрывали ее узкие бедра. Андрей почувствовал, как властный зов восставшей плоти вытесняет из сознания последние доводы разума. И когда нежные пальчики охватили его восставший уд, он, не сдерживаясь, сжал девушку в объятиях, подминая ее под себя.

Наступившее утро застало их в одной постели. Заснули они только под утро.

Несмотря на молодость, Ольга оказалась искушенной любовницей. В этом деле важен темперамент, а не возраст. Случается так, что и перезревшая матрона оказывается неловкой, словно девственница. Бывает и наоборот.

Не завтра, не послезавтра он никуда не поехал. Билеты пришлось сдать, но он ничуть не жалел об этом. Ему было удивительно хорошо с маленькой плутовкой. Она была всегда разной. То, что он поначалу принял за распущенность, оказалось просто маской для защиты от окружающего скотства.

Она рассказала, как, влюбившись в своего Лешика, удрала из дому. Поехала за ним в неизвестность, променяв комфорт обеспеченного дома на грязь и нищету бесприютной жизни. Свобода. Лешик рассуждал о ней долго и красиво, а в итоге бросил ее на растерзание насильникам, удрав, словно заяц. Нечего сказать – захватывающее дух приключение. С каждым днем развязность и напускная распущенность облетали с нее, словно листва по осени.