Перекресток

Он не видел трухи, которая отлетала от перегородки при каждом ударе зверя, не слышал треска досок – он, не отрываясь, смотрел в горящие злобой и яростью глаза медведя, взгляд которых пронизывал Егора до самой глубины сердца.

Егора словно окутала звенящая тишина, и все происходящее замедлилось настолько, что, казалось, ничего не происходит. Щепки и труха, летящая от перегородки, разрушаемой зверем, словно повисли в воздухе. Рычания зверя не было слышно. Сам зверь, казалось, перестал двигаться и только смотрел на Егора.

Все это продолжалось доли секунды, но Егору показалось, что он смотрит в налитые кровью глаза уже целую вечность.

Зловонное дыхание медведя жарко обдало Егора, и он, заворожённый происходящим и наблюдающий за всем в окутавшей его звенящей тишине, но не видящий при этом ничего, пришёл в себя и, словно сбросив какую-то пелену, сразу услышал и увидел всё происходящее вокруг. Он услышал страшный визг Маринки, услышал рык медведя, треск ломаемой, но все ещё держащейся под напором медведя перегородки.

Увидел когти медведя, мелькающие прямо у его лица, и только тогда отпрянул назад, в глубь шахты. Повернувшись к Маринке, Егор схватил её за плечи и, сильно тряхнув, заставил замолчать.

Собравшись, Егор ещё раз осмотрелся. Собственно, деваться было некуда – выход, прикрытый шаткой и непрочной преградой, был полностью во власти зверя. С другой стороны, зияя устрашающей темнотой, развернулся вход в глубину шахты, давно забытой и обладавшей столь дурною славой, что только совершенно отчаявшийся человек согласился бы пойти туда по собственной воле.

Но сейчас был именно такой момент, когда отчаяние, уже пробирающееся колючим холодом в душу Егора, могло заставить его пойти в эту темноту. И со стороны перегородки, и со стороны самой шахты Егора и Маринку не ожидало ничего хорошего. Но если за перегородкой погибель была неминуемой, то в шахте их ещё могло ждать спасение. Его могло и не быть, этого спасения, но одна только надежда на саму возможность заставляла выбрать именно этот пусть и страшный, но единственный путь.

– Нужно идти! – задыхаясь от волнения, выдавил из себя Егор. – Нужно идти!

– Куда?!!! – ещё ничего не понимая, но уже начиная приходить в себя, всхлипывая, произнесла Маринка.

– В шахту. Только в шахту.

Маринка оглянулась. На какое-то мгновение ужас от всего происходящего, застывший в её глазах, сменился еще более сильным ужасом от самой только мысли шагнуть в темноту, в которой, как она знала, пропали её мать и отец.