Перекресток

Речка, до того так приветливо журчавшая между камней, потемнела и исчезла в тумане под мостом, словно провалившись в глубокое ущелье, внезапно разверзнувшееся и пугающее своей глубиной. Из глубины под мостом раздавался гул, подобный гулу бушующего потока.

Сенька, не оборачиваясь, махнул лапой, призывая Егора следовать за собой, и, не дожидаясь и не оборачиваясь, решительно зашагал по мосту у самых перил. Его фигура начала таять среди зыбкого тумана, скрадывающего очертания моста. Сенька уже почти исчез в тумане, когда Егор очнулся от накрывшего его забытья и поспешил следом.

Помня наставления Сеньки, Егор старался не отставать от него ни на шаг. Это было довольно трудно, так как Егор изрядно отстал, и фигура Сеньки только чуть виднелась среди тумана. Егор успел сделать всего несколько шагов, как вдруг явно услышал голос, который узнал бы и среди тысячи других. Это был голос Маринки!

– Егорушка!!!

Голос раздался где-то рядом. Егор услышал этот до боли знакомый голос так явно и так отчётливо, что не было никаких сомнений, что это голос именно Маринки.

И она его звала!

– Егорушка, – повторилось во мраке сгущавшегося тумана уже гораздо ближе, – куда же ты уходишь? Я тут, рядом. Спаси меня скорее!

В голосе послышалась такая глубокая тоска, что сердце Егора сжалось от боли. Он уже хотел повернуться и бежать на голос, но, чётко помня наставления Сеньки, переборол себя и продолжал шагать, глядя в маячившую впереди спину своего спутника.

– Бросаешь меня? – раздалось совсем рядом.

 – В пещере бросил и сейчас бросаешь?

Укоризна, горечь, боль – всё было в этом голосе, но Егор, по лицу которого уже побежала слеза, все же продолжал идти, не останавливаясь ни на миг. Сенька шёл впереди, не останавливаясь и не замедляя шаг, и Егор, несмотря на дрожь в коленях, спешил за Сенькой.

Вдруг впереди между ним и мелькающей в тумане спиной Сеньки прямо из мглы тумана возникла знакомая фигура. Не было никаких сомнений, что это была Маринка. Её бледное лицо, перекошенное от невообразимого ужаса, было обращено прямо на Егора, а широко открытые глаза, не отрываясь, смотрели на него.

Этот прямой пронизывающий взгляд так глубоко проник в самое сердце, что Егор не удержался и на миг закрыл глаза. В этот самый миг ноги его подкосились, и Егор словно провалился в тягучую удушливую муть тумана, сразу же окутавшего его со всех сторон. Он попытался опереться на перила, но они, словно пепел, рассыпались под его рукой.