Перекресток

Егор вылил в неё уже больше дюжины вёдер, каждый раз пытаясь заглянуть и определить – сколько же ещё воды необходимо принести, чтобы её наполнить. Но то ли в сумраке бани невозможно было разглядеть содержимого, то ли кадка прохудилась, но воды в ней всё никак не было видно. Уже неоднократно Егор осматривал пол под кадкой, пытаясь понять – протекает кадка или нет, но на нём не было заметно никакой сырости или подтёков воды. Егор принес еще несколько вёдер, но кадка так и не наполнилась. Устав от походов за водой, Егор решил проверить содержимое кадки и сунул в неё руку.

К своему удивлению, он не достал до воды рукой, хоты должен был достать чуть ли не до дна. Вода явно куда-то уходила. Егор склонился уже в саму кадку, намереваясь нащупать дно. Для этого он даже слегка перевалился через край кадки и…

Глава 14. Нечисть

Егор поскользнулся и всем своим телом ушёл в холодную воду. Он сразу захлебнулся и, дёрнув головой, ударился о стенки кадки. Чьи-то сильные руки подхватили его, и Егор, на миг потерявший сознание, почувствовал, как его, мокрого и обмякшего от удара, вынимают из воды.

– Ты, парень, угорел, что ли? Искупаться решил?

Прямо перед его лицом белело лицо Афанасия, который, не переставая, тряс Егора за плечи.

– Ты чего сделать удумал? Дурья твоя башка! – повернув голову, обратился Афанасий к кому-то сидевшему тут же в бане, на полке.

– А чего он тут шастает, как хозяин? Воду носит, огонь разжигает! Чего ему тут надо? – огрызнулся сидевший на полке субъект.

– Не твоё дело.

Ходит, значит, надо. Да и огонь он в твоей печи пальцем, что ли, разжег?

– Про огонь – это правда. Не подумал.

Сидевший на полке почесал затылок.

– Не подумал он! – передразнил Афанасий и, еще раз легонько тряхнув Егора, спросил: – Очнулся наконец?

– Да, – промычал Егор, – очнулся.

Мутная пелена с глаз начала уходить, и, вглядываясь в сумрак бани, он разглядел сидевшего на полке. На мгновение ему показалось, что он ещё не совсем пришел в сознание. Сидевший на полке явно не был человеком.

Скорее это был большой, даже огромный бобёр. Но это вместе с тем был и не бобёр, так как бобра он напоминал только своим поросшим волосами грузным телом и волосатым же лицом. Зубов, надо отметить, из его рта не торчало. Уши же у субъекта были вполне человеческие, только чуть мохнатые. Руки, которые он сложил на груди, хотя и поросли редкой шерстью, но также больше напоминали человеческие. А вот ноги не походили не на что ранее виденное Егором.