Перекресток

А хозяйство не ждёт – за ним ухаживать нужно. Хозяйство большое – коров дюжина да телята, свиней две дюжины, курей две сотни, гуси, утки, кролики. И всех накорми, за всеми убери, коров подои да яйца собери. Вот и приходится всей семьёй вставать до зари и ложиться не раньше, чем стемнеет.

Маринка не жалуется – она в доме не за батрачку, а за родную дочь. Родители Маринки работали на шахте, и оба сгинули без вести в той же шахте, когда Маринке было лет пять. Забрала её к себе тётка Дарья, дальняя её родственница, да и растила её в ровне со своими детьми – куском не обделяла, но и не баловала.

У тётки Дарьи и дядьки Семёна семеро парней и Маринка, так что к Маринке отношение особое. Привезет дядька Семён с ярмарки леденчиков – всем раздадут и про Маринку не забудут, да ещё и отрез на сарафан ей в придачу. Если забалует кто из парней, то дядька Семён спуску не даст – розгой отходит. А уж если Маринка нашалит, то, делать нечего, высекут и её. Но, конечно, секли её не так строго, как братьев – полегче, так что если братья ещё неделю чесали потрёпанные места, то Маринка уже на второй день как ни в чём не бывало носилась по деревне. За непоседливость прозвала тётка Дарья Маринку – Шило, а потом уж и вся деревня подхватила это прозвище, как нельзя точно подошедшее непоседе Маринке.

Так и выросла Маринка Шило в семье тётки Дарьи как родная дочь, да и называла тётка Дарья Маринку дочкой, хотя и звала Маринка Дарью тёткой.

А сегодня у Маринки дел невпроворот. Пока тётка Дарья собирала и отправляла сыновей на покос – Маринка подоила коров и отогнала их в стадо.

Затем выгнала на озерцо, что у деревни, гусей и уток и, не отдыхая, отправилась на огород, где, пока не поднялся дневной жар, без устали полола грядки.

Когда солнечный жар стал уже совсем нестерпим – Маринка, чуть отдышавшись в тени дома, отправилась таскать воду свиньям, кроликам и курам. И опять ни минуты не отдохнув, Маринка с корзиной только что выстиранного тёткой Дарьей белья отправилась к реке, где тщательно всё его выполоскала и, аккуратно сложив обратно в корзину, принесла домой.

Только после этого Маринка присела на скамейку у дома в тени развесистых веток яблони и, закрыв глаза, отдышалась. Плечи и поясницу слегка ломило, но Маринка, казалось, совсем не замечала усталости. Незаметно она задремала, и скорый сон закружил её в грёзах о предстоящем вечере. Вечером она с Егором собиралась на посиделки и даже уже отпросилась у тётки Дарьи, которая, чуть поворчав, всё же согласилась.