Сантехник

Ромуальдыч почувствовал досаду, словно бы в сердечное место ему вонзилось шило.

– На вас, баб, только время даром потратишь, – сказал он.

– Я тебя предупреждала: сон твой не обыкновенный. А чем необыкновенней что-либо, тем проще его назначение. Возьми хоть эти современные кухонные агрегаты, только мудрецу под силу догадаться, для чего они предназначены. А я мудростью не отличаюсь, вот и пришлось мне заняться другим делом – давать советы за деньги.

– Как же я попаду в Ебипет?

– Это уж не моя печаль.

Ромуальдыч вышел от Анджелы в полностью расстроенных чувствах, от головы до кишечника. Он отправился в сельпо за едой, но там все еще шел евроремонт: приезжий армянин третий год оборудовал в сельповской хате дельфинарий с сауной. Хотя бы удалось обменять у армянина Ландсберга на Сканави – тот в юности мечтал поступить в институт, но его всюду принимали за еврея и, как следствие, не приняли даже на факультет мелкого ремонта обуви Международной Академии Бытовых Услуг.

Кур своих он оставил у своего нового друга, тихого переселенца из Грозного, в похожей на хлев общаге трактористов. У Ромуальдыча везде были друзья. Заводишь нового друга, и вовсе не обязательно с ним видеться. А то каждый норовит влезть в твою душу и наследить в ней грязными сапожищами. А посоветуешь ему хотя бы сапоги снять, обижается: «Я ж, блин, хотел как лучше». Каждый ведь совершенно точно знает, как именно надо делать большой батман.

Только свою собственную жизнь никто почему-то наладить не может. Это вроде как депутат от «Яблока» – сказки рассказывать умеет, а вот сделать их былью – нет.

Ромуальдыч решил подождать, пока солнце спустится пониже, и тогда уж опять погонять курей. Еще три дня до встречи с бабкой ПБОЮЛа. Странно, в прошлой главе оставалось два дня, а сейчас три. Хотя числа вообще штука странная: пьют всегда на троих, а ссать ходят по двое. Впрочем, если всем сразу пойти, обязательно бутылку сопрут.

А пока он взялся за Сканави, но, едва лишь углубился в чтение, на скамейку подсел какой-то жидкобородый в кепке и затеял с ним разговор.

– Чем нынче крестьяне занимаются? – осведомился он, указывая на людей, слоняющихся по площади.

– Пашут, – сухо отвечал Ромуальдыч, делая вид, что читает.

На самом же деле он думал о том, как ощиплет четырех кур перед бабкой ПБОЮЛа, и еще она увидит, на что он способен, кроме этого.