Сборник. Цикл : Земли Дракона. Часть 3-4

– Очнулся слава богу, не вставайте сейчас доктора кликну. – остановила меня барышня в просторном платье белого хлопка, в светлые волосы вплетена красная лента, толстая коса и румяные щеки. – Вам лежать велено

– Воды дай- прохрипел я-  кем велено? – я жадно пил воду

– Так дохтуром и велено.  Мне наказали коли проснетесь немедля звать.  Полежите спокойнехонько еще малесть- она пыталась уложить меня на подушки, я не стал расстраивать эту прелесть и подчинился.

Убедившись, что я как послушный мальчик лежу тихонько она выскочила пулей за дверь и довольно быстро вернулась с врачом, что будто дежурил за дверью.

– Ну что же, вам повезло молодой человек.  Рана не опасна. Крови и сил потеряли много, но пара дней в постели и вовремя сделанные перевязки вернут вас на ноги.

– Со мной были маги и один военный, не знаете, они остановились в этой же гостинице?

– Не подскажу. Но за ваше лечение и гостинице оплачено на неделю вперед, как и услуги сиделки.   Так что не переживайте и спокойно восстанавливаетесь.

И для вас оставлена небольшая шкатулка в сейфе у хозяина гостинице.  Так… мази и бинты для перевязки я оставил, проведаю вас завтра в тоже время и постарайтесь не мочить повязку. Как вы себя чувствуете?

– Знаете, доктор, я не чувствую боли, но странное ощущение внутри: как будто вынули душу и сердце и оставили только оболочку в виде костей и кожи…

– Тут я вам не помогу к сожалению…  – доктор снял очки, осторожно сложил в футляр и взял свой чемоданчик.

Возможно вам стоит сходить в храм, поближе к источнику.   Поговорить с магами-служителями?

– Спасибо вам доктор.

После ухода врача, я попросил мою круглощекую сиделку подготовить ванну для купания, напоминая, что мочить повязку нельзя, наполнить ее на треть объема. Но прежде чем заняться мытьем принести мне перекусить. И вот пока Дуняша ушла я, придерживаясь за стены переместился в туалетную комнату. Мне необходимо было хотя бы ополоснуть лицо, потому я подошел к раковине и посмотрел в зеркало.

К счастью я держался за края туалетного столика и голос мой ко мне не совсем вернулся, потому как из зеркала на меня смотрел чужой неизвестный мне человек.  Волосы, что всегда радовали пшеничным оттенком потемнели до угольно черного, посеребренные на висках и заснеженной челкой.  Борода, что отросла за время путешествия стала абсолютно белой, глаза, что отличались чертовщинкой превратились в две острые бритвы.