«Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан

– Ах, Бахри! – воскликнул он. – Я вижу девушку с волосами цвета золота… А вон другая – у нее волосы как огонь!

Старик улыбнулся, глядя, как увеличивается выпуклость в штанах его молодого друга.

– Лучше сядь и продолжай вязать канаты, иначе твой восставший руль собьет наш корабль с курса.

Абдим послушался и ловко принялся за работу, но не переставал коситься на «Халил».

Ноги у Александры совсем онемели от долгого сидения на палубе; руки затекли от усталости. К качке она так и не привыкла, к горлу то и дело подступала тошнота.

Остальным ее спутницам было не лучше. После бессонной ночи в темноте, свет шел лишь от керосиновой лампы в рубке, все чувствовали себя измученными. Когда у них за спиной наконец взошло солнце и паруса засияли под его лучами, Александра утешала себя: хорошо, что нас ждет теплый весенний день.

Она снова посмотрела на капитана – тот уверенно перекладывал румпель. «Я точно знаю, что видела тебя раньше, – подумала она. – Ты приходил во Львов с одним из купеческих караванов и предлагал горожанам медную посуду и безделушки.

Неужели я для тебя в самом деле то же самое, что ковер или мешочек со специями? Неужели моя жизнь стоит лишь столько, сколько тебе удастся выручить, чтобы набить свое брюхо вином и хлебом?» Она неотрывно смотрела на его грубое, обветренное лицо.

Прошло три месяца с тех пор, как Александру взяли в плен во время татарского набега на Львов, а по ночам ей по-прежнему снились страшные сны о той резне.

«Отец… Милый, любимый Дариуш…»

А днем… целыми днями она думала о том, что ждет ее впереди.

Здесь, на палубе корабля, окруженная девушками, знакомыми с детства, она словно забыла, что случилось с ней самой. Они живы. Вот что самое главное.

Александра, с трудом встав, чтобы размять затекшие ноги, подошла к борту и стала смотреть на воду. Грубый канат оцарапал щеку, и она отодвинула его рукой. Впереди шел другой такой же баркас. На корме два матроса чинили паруса и плели канаты. Один из них смотрел в ее сторону. За ними плыли еще суда, груженные добычей из Львова и других разоренных городов и деревень.

Мимо быстро проплывали берега Босфора. У самой воды росли кипарисы и буки. Олень пил воду среди наполовину затопленных гранитных валунов, вдруг он вскинул голову и посмотрел на суда, идущие мимо в прибрежном течении. Флотилия проплыла мимо деревушки, где женщины стирали белье, а смуглые мужчины выводили из воды, на каменистую прибрежную полосу, лодки, до краев заполненные рыбой.