«Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан

Один из них злобно пнул его кованым сапогом в грудь, едва не задев испуганное лицо Александры. От удара стрела глубже вошла в тело Дариуша, а оперенный кончик надломился.

Дариуш сдавленно вскрикнул от боли, потерял равновесие и рухнул на землю, увлекая за собой Александру. Девушка пронзительно закричала, больно ударившись о камни. Над ними перебирали копытами кони – вот-вот растопчут… Дариуш снова схватил ее и покатился вбок. Им удалось остаться невредимыми, хотя лошади несколько раз задели Дариуша копытами по спине.

Он защищал Александру своим телом. Боль и страх ослепляли ее. Она желала одного: умереть как можно скорее. Они с Дариушем катались по камням, прижавшись щека к щеке. Александра стала молиться.

Она сама не поняла, как им удалось в пламени и дыму откатиться в сторону и спрятаться за дверью небольшого строения в конце улицы – маленькой кузницы. Как и другие дома, кузница была окутана едким дымом, ее крыша и балки уже занялись. И все же, несмотря ни на что, Александра испытала облегчение.

Дариуш с трудом встал на ноги и потянул за собой Александру. Не забывая о том, что девушка вывихнула лодыжку, он заботливо поддерживал ее. Потом пытливо заглянул ей в глаза. Она увидела, что его лицо в грязи, в слезах и крови.

Александра больше не могла плакать. Едва они, пусть и ненадолго, очутились в укрытии, голова у нее закружилась, и она погрузилась в забытье. Она поняла: то, на что она так долго надеялась, уходит от нее. Она так мечтала, что они с Дариушем всю жизнь будут вместе… Наверное, не суждено им счастье.

Дариуш склонился к ней и дрожащими губами коснулся ее губ. Потом подхватил ее на руки и вошел в кузницу.

А снаружи… Александра зажала уши, чтобы ничего не слышать… Снаружи доносились цокот копыт, пронзительные вопли всадников и предсмертные крики ее соседей – тех, кто не успел вовремя подняться на Замковую гору.

Дверь кузницы распахнулась от мощного пинка, и внутрь въехали два татарина. Они сразу же увидели Дариуша и Александру, прижавшихся к противоположной стене.

Татары переглянулись и заулыбались; Александра разглядела щетину на их подбородках и странные раскосые глаза. Один из них сквозь дымку посмотрел прямо на Александру, опустил руку к кожаным штанам, ухмыльнулся и что-то сказал на незнакомом языке.

Испуганные лошади били копытами среди горящего сена. Второй татарин схватил лук и положил на тетиву стрелу, извлеченную из колчана своего товарища. Прицеливаясь в юношу и девушку, он расплылся в злобной ухмылке.