Перекрёсток

– Ну… Вы уже четыре года как с Сойером вместе. Какой-то он у тебя странный. Давно уже пора было замуж позвать. А он всё тянет и тянет.

– Мама, мне в прошлом месяце только двадцать четыре исполнилось. Какая свадьба?! – Мари схватилась за голову. Почти каждый их разговор сводился к этой теме.

– Я в девятнадцать уже Иру родила.

– Мам, ну ты о чем. Сейчас уже другое время, другое поколение. Мне карьеру строить надо, а не замуж идти. Я же знаю Сойера. Если мы поженимся, то он меня точно домохозяйкой сделает. У него в семье все женщины такие.

Так я точно не хочу.

Об отношениях с Сойером мама знала лишь только хорошее, все недостатки Мари тщательно скрывала. Сначала он казался настоящим принцем на белом фольксвагене: милый, красивый, чуткий, семейный, он был словно частью её самой. Он заполнил пустоту в её сердце, которая появилась после переезда в Лондон. Первое время в Англии она была страшно одинока, ей не хватало семьи, любви, вдобавок ко всему это время было омрачено разбитым сердцем.

Мари потребовалось немало времени, чтобы восстановиться, собрать себя по кусочкам и вновь по-настоящему влюбиться.

Но спустя некоторое время мелодия заиграла по-новому. Словно в ней затихли все прежние музыкальные инструменты, и полнота произведения сузилась до ритма барабана, предвещающего что-то неладное. Ей слышались отголоски пианино, скрипок, виолончелей, а в голове звучал только бой барабана, удар за ударом.

– Сойер такой завидный жених. Высокий, красивый, спортивный. Ещё и на доктора учится, такая достойная профессия.

Надёжный, из хорошей состоятельной семьи, с таким мужем будешь, как за каменной стеной. Ох, Мари, чтобы я отдала за такую жизнь: сидеть дома, воспитывать детей и не о чем не беспокоиться. Не то что мы с твоим папой, царство ему небесное. Пахали всю жизнь, как лошади. Каждую копеечку откладывали. Вас четверых нужно было одеть, обуть, накормить. Тебя и Лесю к репетиторам отправить, Иру на танцы, а на Костины мотоциклы сколько денег ушло… – хотя мама и говорила о своих жизненных трудностях, но по ее лицу было видно, насколько счастливой и наполненной была ее жизнь.

Нависла щемящая пауза. Мари покрутила на запястье старые папины наручные часы, символ её связи с родителями. Хоть она и находилась за тысячи вёрст от родительского дома, эти часы всегда ей служили напоминанием о том, что близкие всегда рядом.

– Ладно, давай не о Сойере. Я тебе почему позвонила, у меня суперские новости. Меня отправляют в командировку в Москву.