Дремеры. Изгнанники Зеннона

Я же, стараясь не выдавать своего волнения, рассматривала картины с видами Энтанской гавани со знаменитым заброшенным маяком, шпилей Аира на фоне Серебристых гор и Нумма, лежащего посреди зеленых холмов. Я перевела взгляд на Альвион, раскинувшийся в долине реки Рассны, когда в гостиную вошел Кинн.

Он был одет в копию школьной формы – только не серого, а темно-зеленого, болотного цвета и без посеребренных пуговиц. Увидев меня, он замер с потрясенным видом. Судя по всему, камердинер не предупредил его о гостях.

Но когда Утешитель Йенар повернулся к Кинну, тот уже спрятал свои эмоции за маской вежливого удивления. Мне показалось, от Утешителя не скрылось, что наш визит застал Кинна врасплох, и это доставило ему определенное удовольствие.

– Кинн, мальчик мой, Советник Дан и госпожа Вира пожелали поздравить тебя с совершеннолетием.

После неловкой паузы Кинн поклонился дяде, который в свою очередь произнес официальное поздравление и вручил шкатулку с часами. Кинн принял ее с положенной по этикету благодарностью.

Я изо всех сил старалась не смотреть ему в лицо.

Покончив с формальностями, дядя обратился к Утешителю Йенару:

– Как я слышал, Утешитель, у вас отличная коллекция антикварных карандашниц. Если позволите, я воспользуюсь этой редкой возможностью на нее взглянуть.

Утешитель вежливо улыбнулся, хотя взгляд его оставался пристально-холодным, словно он прекрасно понимал, что дядю интересуют совсем не карандашницы. Он показал рукой в сторону дверей, которые, очевидно, вели в кабинет:

– Прошу вас, Советник.

Это доставит мне величайшее удовольствие. – Он посмотрел на меня, потом на Кинна. – Вероятно, госпоже Вире моя коллекция покажется не столь увлекательной. Кинн, будь добр, покажи гостье наше скромное жилище.

При этих словах дядя слегка нахмурился, но промолчал и вслед за Утешителем зашел в кабинет. Дверь закрылась, и мы с Кинном остались в гостиной вдвоем.

Неловкость между нами сгустилась настолько, что ее можно было разрезать и съесть.

С каждой секундой мои щеки пылали всё больше и больше.

– Ладно… пойдем, – Кинн прошел к еще одним дверям, ведущим из гостиной, и остановился, пропуская меня вперед. Я пожалела, что не могу скрыть горящее лицо за шляпкой. Сам Кинн вблизи показался бледным. В глаза мне он не смотрел.

Мы заглянули в столовую, потом через гостиную вышли в коридор, который одновременно служил картинной галереей – здесь висели портреты всех Первых Утешителей.