Частотный сбой

ЭсПи проснулся рано утром, ещё ничего не соображая, и с полузакрытыми сонными глазами встал с кровати и пошел по направлению к кухне, чтобы налить себе воды, ибо сушняк уже дерёт горло. По пути парень спотыкнулся несколько раз о какие-то вещи в темноте, хотя обычно в его квартире никогда ничего не разбросано, но до ещё заспанного и незагруженного мозга ЭсПи пока не дошел этот очевидный и всем его близким людям известный факт.

Он, всё так же спотыкаясь обо что-то, дошел до комнаты и сел на кровать, держа в руке полупустой стакан с водой и тупо пялясь глазами в выключенный телевизор напротив него.

ЭсПи сидел так около пяти минут, пытаясь заставить свой мозг, наконец, работать. Парень медленно опустил полупустой взгляд на часы, стоящие ровно посередине плазменного телевизора, и теперь пялился на горящие в темноте цифры.

ЭсПи про себя проговорил несколько раз время.

09.16

09.16

09.

16

09.16

09.16

– Девять шестнадцать? Какого хера? Они же новые, а уже сбивается время!

ЭсПи поднялся, отставив стакан на прикроватную тумбу, подошёл к электронным часам и, достав телефон, протянул руку к кнопкам, чтобы настроить время, но остановился, так и не нажав ничего.

– Чего б..?

Он резко обернулся к окну и заметил, что ещё темно.

– Неужели белочку словил? Что за чёрт? – ЭсПи пошёл к окну и снова обо что-то споткнулся.

 – Да что за на..!? – Парень опешил, посмотрел себе под ноги, потом в окно, снова под ноги и снова в окно.

Тут он резко проснулся окончательно, шестерёнки в мозгах начали спешно заводиться и, скрипя, крутиться, пытаясь найти хоть одно логическое объяснение происходящему.

Парень заметил, что его всегда идеально вымытый до блеска линолеум теперь не то что просто грязный, будто его засыпали землёй и всяким дерьмом и ещё пустили каких-нибудь свиней вдоволь поваляться в этой адовой смеси, а местами отодранный, валяющийся кусками, открывающими вид на мрачный бетон под ним.

Об эти дырки и куски он запинался.

– Я чё – сплю? – в пустоту спрашивал ЭсПи.

Постояв секунду на месте, наблюдая ещё раз этот отвратительный и противный ему беспорядок в его же квартире, он всё-таки подобрался к окну, выглядывая на улицу с третьего этажа.