Ангел смерти

Здесь начинались коттеджи и особняки, узкие дороги, живые изгороди и переизбыток соседей. Петляя по тропинкам меж зданий, держась задних дворов, мы вышли к моему дому. Небольшой двухэтажный коттедж, к которому вела каменистая дорожка, окружённая идеальным газоном. Несколько голубых елей выглядывали из-за дома, уютно ограждая участок. Родители посадили их незадолго до моего рождения. Я смотрела, как растут они, а они смотрели, как подрастаю я.

Белые стены дома оказались очищены до блистательного совершенства, хотя ещё вчера на торце красовалось пятно копоти до самой крыши.

И деревянные балки оказались заменены. Неужели папа взял выходной, чтобы починить всё?

Ответ на этот вопрос нашёлся на пороге дома, куда папа и вышел с кружкой дымящегося кофе. Представить отца без этой кружки было невозможно – так часто он разгуливал с ней по дому.

– Мы с мамой решили устроить небольшой праздник в честь твоей успешной сдачи экзамена, – с улыбкой пробасил он.

Мы с Летой многозначительно переглянулись, и я тихо спросила:

– Останешься?

– Конечно! – воскликнула она, схватила меня за руку и потащила в дом.

Проходя мимо папы, я проворчала:

– А если бы я не сдала?

Вслед мне донеслось:

– Тогда мы бы отмечали твой последний учебный день.

Воодушевляюще. Я покачала головой и закрыла тяжёлую дверь.

Обувь и рюкзаки по привычке бросили в прихожей, после чего Лета направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ты куда? – возмутилась я её поспешному уходу. – А с мамой поздороваться?

– Здрасте, тёть Рис! – громко крикнула она в сторону кухни и рванула наверх.

Закатив глаза, я махнула на подругу рукой. Как будто можно было ожидать иного, приглашая Лету в гости.

Я подошла к двери, ведущей в кухню, и тихонько постучала.

– Заходи, милая! – раздался мамин голос.

Как только я открыла дверь, в нос ударил запах жареного мяса. Мама стояла у плиты в любимом лавандовом платье и подаренном папой фартуке и пританцовывала под незатейливую песенку, играющую из колонки.

Зная её, грязные миски и приборы, горой собравшиеся на сером кухонном гарнитуре, можно было смело назвать творческим беспорядком. А педантично разложенные наборы тарелок и стаканов на столе у противоположной стены определённо являлись венцом творения.

– Мне кажется, я слышала Олету.

– Да, она как обычно побежала к Асу, – нейтрально сказала я и принялась собирать грязную посуду.

– Куда? Ты руки помыла? – Пришлось отставить посуду и подойти к раковине.