Принцесса и ассасин. Том 4

Как нельзя кстати, отверстия для окон здания выполняли свою странную роль: принцесса шла по коридору меж многих комнат и ощущала приятную прохладу ночи. Ветер молчал и не трепал её волосы, что никак не мешало.

Через какое-то время Нине стало любопытно заглянуть в одну из комнат. Её длинный нос завёл её в довольно пустую комнату. Мебели было по минимуму, но в то же время было понятно, что комната вполне жилая. Войдя сюда, Саксонская точно почувствовала что-то необычное. Или это просто любопытство? Во всяком случае, осмотреться было интересно.

Небольшое пространство с голыми стенами не внушало какого-то благоговения, но обстановка в целом как-то на неё влияла. Особенно в глаза бросались аккуратно сложенные на столе бинты. Они были тщательно выстираны и приглажены. Рядом лежащие в неопределённом беспорядке верёвки разной длины и толщины совершенно её не смущали. А вот балахон ассасина был не совсем ею понят. Нина присела на корточки к футону, чтобы осмотреть его. Красные узоры, напоминающие пламя огня, сначала чётко вписывались в одеяние, но, присмотревшись, Саксонская поняла, что это вовсе не узоры. Она прикасалась к настоящим пятнам крови багровых оттенков. Опять же, к своему удивлению, неоспоримая волна отвращения или испуга должны были моментально её настичь, но ничего из этого не случилось. Нина не спеша отвела руку от балахона и спокойно встала. Её одолевали неоднозначные чувства, но страха не было совсем.

Проводив Нину глазами, Мина смогла со спокойной душой посвятить себя своим желаниям.

Без зазрения совести она смотрела в спину идущего впереди обессиленного Аррани. Теперь-то он точно никуда от неё не денется. До этого ему чудесным образом удавалось делать вид, что они знакомы не так близко, что её вообще не существует, а сейчас у него больше нет выбора, кроме как признать её. В то же время девушка сильно переживала за парня. Ей по-прежнему было обидно, что он посмел оставить её тогда, не сказав и слова, но она всё равно не могла ничего с собой поделать и беспокоилась за его самочувствие. От её глаз не ушло его понурое настроение, с которым он вернулся с собрания ассасинов. Асонская также понимала, что основательный вклад вносила и она, но это было его наказание за вышеупомянутое. Такие противоречивые ощущения порой сбивали её с толку, но одно она знала точно – ему не уйти от неё. Раз убедившись в своих догадках, Мина не собиралась отпускать ассасинов из своей жизни.