Его банан

– Сынок… – Отец откинулся на спинку стула и с видом хищной рептилии облизнул губы. – Мы не просим у тебя подачек. Мы ищем делового партнерства.

Я не снизошел до ответа. Меня им не обдурить.

Отец откашлялся и с максимально непринужденным видом развел руками: мол, «да ладно тебе».

– Брюс, для тебя это сущие гроши. Долбаная мелочь на карманные расходы. Как ты вообще вырос таким эгоистичным ублюдком: это я виноват или твоя мать постаралась?

– Я уже сполна расплатился за свое воспитание.

– Брюс… – заговорила мать.

 – Ты ничего нам не должен. Ты ведь наш сын. Просто сам ты крепко стоишь на ногах, а вот нам не помешала бы небольшая поддержка. Подумай, для тебя это пустяк, а для нас выигрышный лотерейный билетик.

– Этот лотерейный билетик я давал вам уже не раз. И для чего? Чтобы вы спустили все деньги в казино, потратили на яхту, которую спьяну разбили вдребезги в первый же день, и закачали силикона себе в губы? Или откупились по бесконечным штрафам?

Оба заметно напряглись.

– А не слишком ли много ты себе позволяешь? – Отец подался вперед и положил локти на стол, слегка понизив голос, чтобы не привлекать внимание.

 – Не смей говорить со мной таким тоном! Я тебе задницу в детстве подтирал, если забыл!

– А теперь, значит, настала моя очередь за вами подтирать? – язвительно спросил я. – Тогда возьмите те деньги, что мы с Уильямом вам уже дали, и наймите себе няньку. А я вам не банкомат!

Я был удивлен и даже немного обрадован, когда оба вскочили из-за стола и, пыхтя от негодования, поспешили к выходу из ресторана.

Как бы ни были настойчивы мои родители, даже у них имелся предел, и с каждым годом мне все проще удавалось нащупать у них больное место. Наверное, стоило бы вообще бросить эти встречи, но я до сих пор ждал чего-то от родителей, как и от своей новой стажерки. Беда в том, что сам не знал, чего именно.

Может, это побочный эффект моей замкнутости? Сам не знаю, чего хочу…

Глава 5

Наташа

Следующим утром я встала пораньше, чтобы заскочить в «Бизнес-идеи».

Хэнк сидел у себя в каморке, скрестив на груди руки, и усы, маскирующиеся под брови, грозно шевелились у него на лбу.

– Так тебя взяли? – спросил он. – Надо же, поражен. Правда поражен, Наташа.

Я надулась от гордости. Сколько себя помню, Хэнк всегда поглядывал на меня с жалостью. Может, он в какой-то степени и ценил мои писательские таланты, но в редакции держал скорей из милости. Наверное, ему просто стыдно было меня увольнять.