До тебя

Я не хотел, чтобы у Тэйт возникли неприятности.

Точнее, я хотел, чтобы причиной этих неприятностей был я сам, а не кто-то еще.

Перед началом первого послеобеденного занятия я выследил Мэдока у его шкафчика и, схватив за руку, потащил за угол, в пустой класс.

– Эй! – взвыл он, вероятно, удивленный моим внезапным появлением. – Полегче!

Как только мы убрались подальше от любопытных взглядов, я резко повернулся к нему и всадил кулак ему в живот. Кожа на костяшках пальцев болезненно натянулась, но Мэдок согнулся от удара пополам, и я знал, что ему должно быть в разы больнее.

Кашляя и не разгибаясь, он привалился к стене, а я встал над ним. Странно, но я не нервничал и даже не злился. Я был немного раздражен, но при этом полностью отдавал себе отчет в своих действиях.

Мэдок знал, за что я его ударил, и теперь ему было понятно, что я не блефовал, предупреждая, что трогать Тэйт не позволю.

– На этот раз ты меня услышал, верно? – спросил я.

И он кивнул, насупившись и держась за живот, – приятель выглядел так, будто его сейчас вывернет наизнанку.

Направляясь на следующее занятие, я достал из кармана телефон и отправил сообщение владельцу автомастерской о том, что сегодня на работе не появлюсь. Он относился ко мне по-дружески и шел на уступки в тех редких случаях, когда мне неожиданно требовался отгул.

Работа давала мне возможность отвлечься. Но теперь появилась Тэйт, и благодаря ей мои мысли и без того были заняты.

Остаток учебного дня я провел в эйфорическом предвкушении того, что будет дальше.

Глава 11

Эго Мэдока серьезно пострадало – за один день ему врезали дважды. И чтобы он мог восстановиться, после школы мы поехали на поздний обед, или на ранний ужин, в Sonic. Лично я считаю, что девицы на роликах порадовали его даже больше, чем еда.

Примерно в половине пятого он укатил домой, а я поехал обратно в школу. У Тэйт как раз была тренировка по кроссу.

Я подошел к двери женской раздевалки, остановился и стал ждать. Засунув руки в карманы и прислонившись затылком к стене, я наслаждался затишьем перед бурей.

Господи, как же мне этого не хватало.

В голове мелькнула мысль об отце, но теперь я думал о нем почти что с равнодушием.