Испорченный

Ощущая его взгляд на себе, я нервно заправила волосы за ухо, не осмеливаясь даже посмотреть в его сторону. После того как увидела, какую модель с обложки он привел домой на ночь, я могла лишь сделать независимый вид и терпеть.

Как делала это годами.

Лифт остановился, створки открылись. Майкл не по-джентльменски вышел первым, в отличие от мистера Паттерсона. Он двинулся прямиком к моей квартире, я шла следом.

– Во время ознакомительного тура мистер Паттерсон сказал, что та квартира пуста, – бросила я Майклу в спину и оглянулась, посмотрев в сторону якобы вакантной квартиры.

 – Но несколько минут назад я слышала доносившиеся оттуда звуки.

Майкл стремительно развернулся, уставившись на дверь позади меня.

– Какого рода звуки?

Изголовье кровати, бившееся о стену, крики, тяжелые вздохи, мужчина и женщина в процессе…

Решив не вдаваться в подробности, я безразлично пожала плечами.

– Просто звуки.

Он раздраженно выдохнул через нос. Обогнув меня, Майкл направился к соседней двери и подергал за ручку, затем, когда реакции не последовало, несколько раз постучал.

Дверь открылась. Мои глаза расширились от удивления, однако в проеме показался все тот же охранник с первого этажа.

– Тут ничего нет, сэр. Я осмотрел лестницу. Никаких признаков постороннего вторжения.

– Спасибо, – поблагодарил Майкл. – Убедитесь, что квартира заперта, и спускайтесь вниз.

– Да, сэр.

Охранник запер входную дверь и остался дожидаться лифта, а Майкл вернулся ко мне с ключами в руке и еще более явным нетерпением во взгляде.

Подойдя к моей квартире, он открыл мне дверь.

– Откуда ты узнал, что я осталась без ключей, когда дверь захлопнулась?

– Я не знал. – Майкл сунул ключи в карман своих брюк. – Но пришел к выводу, что это наиболее очевидный вариант. У тебя не было с собой ключей, а замки на выходах, ведущих на лестницу, всегда блокируются автоматически. Помни об этом.

Я закатила глаза, наблюдая за тем, как он проверял мою квартиру.

Три года назад… черт, пять дней назад… мне бы понравилось его присутствие в моем личном пространстве. То, что он разговаривал со мной, проявил заботу…

Но он делал это не ради заботы. Я по-прежнему была невидима для него, словно воздух, которым он дышал, но далеко не так важна.

Одна ночь. Яркая и необузданная, она до сих пор жила в моей памяти, и мне очень хотелось, чтобы Майкл ее тоже помнил. Только тогда все пошло прахом, как и его отношение ко мне.