Испорченный

– Я сама найду обратную дорогу, – бросила я и зашагала к двери, пока Майкл не заметил, как дрожат мои губы.

Вдруг парень поймал меня за локоть и дернул обратно. Когда моя спина ударилась о его грудь, я охнула.

– Не уходи. – Его голос дрогнул.

Мои глаза наполнились слезами. Майкл обвил рукой мою талию, прижав меня к себе, и быстро утянул за собой вправо. Мы оказались в другой темной комнате. Здесь было пусто.

Я начала оглядываться по сторонам, однако практически ничего не видела. В соседнем помещении горели свечи, но их тусклый свет почти не проникал сюда.

– Майкл, остановись, – выдохнула я. Все происходило слишком быстро. Что он задумал, черт возьми?

Он тащил меня дальше. Я пыталась упираться, но это было бесполезно – Майкл прижал меня грудью к стене. Что-то ударило меня по ноге. Глянув вниз, я увидела его красную маску, валявшуюся на земле.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, однако сразу замерла, почувствовав, как он крепче обнял меня. Его дыхание танцевало на моем шраме. Я же дышать перестала.

Ресницы опустились, кожа вспыхнула, голова пошла кругом от удовольствия. Приперев меня к стене своей грудью, Майкл припал губами к моей шее, но дальше двигаться не стал. Не целовал, не ласкал, а просто касался моей кожи, тяжело дыша.

– Хочешь знать, почему ты здесь? – спросил он напряженно. – Ты здесь, потому что ты такая же, как я, Рика. Ты здесь, потому что многие пытаются указывать нам, как мы должны поступать, пытаются удержать нас в рамках стереотипов.

Майкл провел губами вверх по моей шее.

– Нам говорят, что наши желания противоестественны, что свобода грязна. Хаос, безумие и секс воспринимаются как что-то мерзкое. И чем старше становишься, тем больше сужаются эти рамки. Ты уже это чувствуешь, да?

Горло мое свело, но я все-таки заставила себя сделать вдох. Парень накрыл рукой мою шею, заставив запрокинуть голову.

– Я голоден, Рика, – сказал Майкл, прижимаясь своим сильным телом к моей спине и практически касаясь моих губ. – Я хочу все, что, по их словам, не могу иметь.

В тебе я вижу тот же голод.

В полутьме мне не удавалось различить выражение его лица.

– Людей, пытающихся нас изменить, более чем достаточно, – продолжил он, – а тех, кто хочет, чтобы мы оставались самими собой, практически нет. Кое-кто однажды открыл мне на это глаза. Я хотел дать тебе ту же возможность.

Я смотрела на него. Мое сердце исступленно колотилось, но я была так счастлива, что хотелось плакать. Майкл знал.