Соперник

Полагаю, он так спешил броситься за мной в погоню, что не успел переодеться. За время моего отсутствия Мэдок очень изменился. Теперь его руки и плечи напоминали произведение искусства. Он всегда любил тренироваться, и это окупилось с лихвой. У него была фигура квотербека. К тому же он был высоким. Как бы я хотела, чтобы не было той невидимой нити, что вечно тянула меня к нему, заставляла мечтать о том, чтобы вновь к нему прикоснуться. Я могла бы сделать вид, что между нами не существовало никакой связи, но это было бы ложью.

Мэдок прекрасно знал, насколько он сексуален, и не мог не понимать, что все остальные об этом знают. Но немногие догадывались, что скрывается под белокурой шевелюрой, живыми голубыми глазами и загорелым телом. Мэдок был плохим человеком.

Настанет день, когда от его прекрасной внешности не останется и следа и рядом с той, кто в конечном счете свяжет свою жизнь с ним, будет просто дряхлый засранец. Время от времени мне приходилось напоминать себе об этом.

Дождь никак не прекращался, и вода стекала по его лицу. Он моргнул. Несколько капель сорвались с ресниц и покатились по щекам.

– Знаешь что, – усмехнулся он, будто готов был развернуться и уйти, – мне так надоели все эти глупости. Не проще просто взять и сказать, что тебе от меня надо? – Мэдок заговорил увереннее и громче. – Когда рядом Эдди, ты ведешь себя, как будто все нормально, а потом приходишь на мою вечеринку при полном параде, раздеваешься до белья в присутствии всех моих друзей и припоминаешь тот случай двухлетней давности, – парень смотрел мне прямо в глаза.

Он говорил искренне. Это было похоже на крик души.

– Ничего! – крикнула я в ответ, и мои глаза вспыхнули гневом. – Мне ничего от тебя не нужно. И больше никогда не понадобится!

От неожиданности он отступил на полшага назад.

– Больше? Так вот в чем дело? – переспросил Мэдок. – В том, что мы просто спали два года назад?

Просто спали.

Лучше засунуть барабанную палочку себе в нос, чем дать ему заметить, насколько меня задели его слова. Я вытерла воду со лба и поправила волосы.

– Знаешь что? – прищурившись, снова начал Мэдок, не дав мне и слова сказать. – Иди к черту, Фэллон. Мне тоже было шестнадцать. Я был таким же девственником, как и ты. Ты сама этого хотела, и ты это прекрасно знаешь. Я не принуждал тебя! И тебе незачем было бежать к родителям и жаловаться.