Шамбала

Меня слушали все, но в глаза я смотрела только Сету.

– Откуда ты пришла, девочка? – спросил Артур. – Мне кажется, я уже слышал подобные слова лет десять назад…

– Да прекрати, Артур!

– Вечно ты со своими бреднями!

– Не суйся!

Я сконфузилась. Произнести правду не имела права. На моих устах стояла печать, которую я должна была охранять ценой собственной жизни.

– Я росла в Ущелье, и я всех вас знаю. Мы все принадлежим этим скалам. Но я хочу предостеречь вас. Вы не можете совершить все так просто.

– Мы готовы, – спокойно сказал Лурк.

– Мы живем в страхе много лет, – вступилась поразительно степенная Лия. – Пора с этим что-то делать.

– Армина, не нужно… – прошептал Вит и положил мне руку на локоть.

– Артур, – я повернулась к отцу Вита, – ваша семья… она знает, что много лет вы собирались выступать против власти?

– Армина, – голос Вита стал строже.

– Вит, они идут на смерть, – я обозлилась.

– Мы идем на переговоры, – поправил Сет.

Я была девчонкой, они – зрелыми мужьями Седьмой провинции.

Военные стратегии были мне знакомы из теории, они – воплощали все в действие. Я им не ровня. И они никогда не станут слушать труса.

Да, я трусила. Но отказывалась это признавать, прикрываясь здравым смыслом.

– Сет, революции нужны массы. Вы собираетесь изменить мир кучкой дилетантов? Вы падете.

– Все лучше, чем гнить в руках Метрополя и петь под дудку Матиса, – произнес один из братьев.

Я села на лавку и попыталась совладать с собственными мыслями. Нет, у меня не укладывалось в голове то, что они собирались подвергать себя опасности.

Мы видели слишком много смертей и разрушенных судеб, чтобы позволить случаться этому снова и снова. Настали иные времена. Наши прародители явились свидетелями начала тоталитаризма, но мы, их пращуры, казалось, все еще помнили из своих прошлых жизней о той сладкой свободе и эфемерной демократии, о которой пели старые истории. Мы те, кто видит два мира, и кто может сделать выбор.

Я безнадежная трусиха – и всегда была, – но не позволю своему народу сгинуть в руках власти.

Поднялась со скамьи и заметила, что многие начали расходиться.

– Кто скомуниздил мою шапку? – ревел старик Тао. Иного варианта разговора он не ведал. – У меня уши воспаляются! Я кого спрашиваю: кто скомуниздил мою шапку?!

– Да вот же она, завалилась под лавку, – один из братьев помог достать потерянную вещь. – Внимательней будьте.

– Поговори мне еще, сосунок,– опираясь на дубовую кривую трость, бурчал старик.