Шамбала

Рана все еще кровоточила и, видимо, изрядно нарушала болью любое движение тела. Он сел ужинать. Мы переглянулись с Киану. он кивнул Натаниэлю, мол, начинай. Мы не имели права говорить, пока наставник не давал свое позволение. Довольно медленно разделываясь с бобами и мясом, он жестом дал понять, что готов слушать.

– Дайте же ему спокойно поесть, – возмутилась Мальва. – Ни минуты покоя.

– Время не спокойное, Мальва, – спокойно ответил он. – Я наслышан о забастовке на заводе.

В комнату вошли Ной с Орли и тихо примостились где-то в стороне.

– Они бастовали все утро. Сет подвергался пыткам. Стражи и начальство и слушать не желали о переговорах.

– Этого следовало ожидать,– ответил Герд.

– Есть еще кое-что, – вступил Киану. Вошла Руни; теперь мы все оказались в сборе. – Они расстреляли некоторых рабочих. Туда прибыли представители Комитета. И капитан. Он разговаривал с Сетом. Кто-то из толпы взорвал автомобили, и люди разбежались.

– Это революция, – изумилась Руни.

– Еще рано об этом говорить, – серьезно отвечал наставник. – Революцию поднимают массы, – он взглянул на меня, затем вытер куском хлеба тарелку и отправил в рот. Жевал он степенно, будто мы обсуждали художественную книгу и никуда не торопились. А в действительности, спешили ли мы?.. – Сегодня также случился взрыв в Метрополе.

– Кто это был? – спросила Орли. Она стояла в дверях, сложив руки на груди, и надменно наблюдала за происходящим.

– Это меня не интересует, – Герд отодвинул тарелку, вытер руки и губы.

 – Дело рук не наших. И не любительских групп, вроде той, что у Сета. Взрыв произошел на четко отмеченной территории и задел ровно одну кофейню и прилегающую к ней летнюю площадку – не больше. Погибло девять человек, около двадцати в госпиталях или реанимациях – все по паспорту метрополийцы. Среди них также любовница старшего сына Правителя – главы Комитета.

Он с такой легкостью и равнодушием рассказывал о людских жертвах, будто это был всего лишь сюжет дешевого фильма или пустые россказни какого-нибудь гуляки, что не прочь пропустить рюмку-другую каждый раз, едва завидит бутылку.

Как будто смерть в его глазах ничего не значила!

– Это кто-то из наших, – отозвался Ной,– больше никто не осмелится.

– Это должно было произойти после выборов, – сказал Герд. – Наши оповещены об этом. Есть согласованность.

В какую-то секунду я поняла, что происходящее мне непонятно.