Медальон сюрреалиста

Этот колдовской взгляд вызывал оторопь, ему вдруг пришла мысль, что он так и останется здесь стоять навсегда. От этого сделалось противно: какая-то бродяжка посмела парализовать его волю! И в то же время хотелось, чтобы это странное оцепенение не проходило.

Южные дожди недолги – гроза прошла так же быстро, как и началась. На небе обозначился просвет, последние капли поливали землю бесшумно и стремительно. Цыганка как стрекоза выпорхнула из-под дерева и побежала вдоль оврага прочь.

– Эй, куда ты?! – зачем-то закричал Сальвадор, выйдя из оцепенения.

Девушка уже была далеко. Мелькнув цветастой юбкой, она растворилась в пространстве.

В монастырь Сальвадор вернулся промокший и злой. Он шел по высокой в каплях траве, проходя мимо деревьев, дергал за ветки, стряхивая на себя воду.

– Теплоход ушел! Из-под носа ушел! – бормотал он.

Было невыносимо обидно от того, что он ничего изменить не мог. Какая-то цыганка посмела заставить его стоять истуканом на месте, а после исчезла, не позволив выместить свое негодование по этому поводу! Так по-свински с ним еще никто не обходился.

Всюду тон задавал он и только он; это вокруг него все ходили на цыпочках, это его капризы всегда исполнялись, и это он мог всех заставить плясать под свою дудку.

Но Сальвадор еще не оценил масштабов бедствия. Цыганка завладела его мыслями: ее пестрый образ стоял перед глазами, а высокий смех звенел в ушах. И взгляд, сильный немигающий взгляд гремучей змеи врезался в память и вызывал озноб.

Сальвадор не понимал, что с ним происходит, отчего злился еще больше.

Обедать он не стал, за ужином кусок в горло не лез. Грязная, щуплая, некрасивая оборванка даже не собиралась покидать его голову, как он ее оттуда ни гнал.

Сальвадор злился на самого себя за беспомощность. Он привык, что все складывается так, как хочет он, потому что он с рождения умел ловко манипулировать окружающими и всегда делал то, что хотел. Еще будучи ребенком, Сальвадор умел заставить мир крутиться вокруг его персоны, но справиться с собственными мыслями он оказался не в состоянии.

Сальвадор попытался отвлечься – взял карандаши, плотный лист бумаги, вышел на улицу. Думал нарисовать пейзаж: луг, деревья, собранные клином тучи над горизонтом, но после нескольких штрихов обнаружил, что рисует цыганку. Высоко запрокинув голову с засаленными космами, девушка издевательски хохотала. В бешенстве Сальвадор скомкал рисунок и швырнул его в сторону.