Медальон сюрреалиста

Когда они вышли на обнесенную сигнальной лентой лужайку, там вовсю кипела работа. Малахов коршуном завис над трупом, то и дело отгоняя сотрудников, как ему казалось, жаждущих затоптать и смазать потенциальные улики.

– Алексей, что тут у тебя? – полюбопытствовал Тихомиров. Он подошел ближе и отпрянул. – Епишкина мышь! – вырвалось у следователя.

Светлокожая шатенка с мелкими, как у немецкой куклы, чертами лица лежала в траве, высоко запрокинув голову. Ее лицо от высокого лба до острого подбородка было исполосовано ярко-красными царапинами.

– Это кто же тебе, барышня, глаза пытался выдрать?

– О ветки поцарапалась, – ответил за барышню Небесов.

– Бабы подрались, косметичку не поделили, – цинично заметил подоспевший опер Барсиков.

– Кто о чем, а Антон о бабах. Вы что, кошек не видели?! Кошки так царапают, – пояснил эксперт. – Уж кому, как не вам, Антон Евгеньевич, это должно быть хорошо известно. С вашей-то фамилией…

Послышались смешки. Барсиков бросил на коллег презрительный взгляд и принял независимый вид.

Он ничуть не обиделся – чего обижаться на убогих? Юмористы хреновы! Очень смешно! А главное, свежо! Утомили уже своим «Барсиком», ничего другого придумать не могут!

Вопреки своей фамилии, а возможно, как раз из-за нее, кошек Антон не любил. На дух их не переносил! За очаровательной внешностью у этих животных скрывается омерзительнейший характер. Наглые, независимые твари! Им делаешь добро – кормишь их, ухаживаешь за ними, а они тебя ни во что не ставят: на запреты не реагируют, точат когти о мебель и обои, лежат на обеденном столе, еще шипят и царапаются, если попытаешься их погладить в неподходящее время.

Предки Антона много лет носили благородную фамилию Барсуковы, пока в свидетельстве о рождении деда Ивана какая-то рассеянная работница сельского загса не допустила ошибку. Она была родом из Латвии и по привычке написала букву «у» латиницей. В результате Иван Барсуков стал Иваном Барсиковым. Чтобы внести исправление в документ, матери новорожденного требовалось пройти несколько бюрократических процедур.

В тяжелые военные годы, когда родился дед Антона, было не до хождения по кабинетам. Она трудилась в тылу, муж воевал; надо было идти на завод – наличие младенца не освобождало от работы, а не заниматься ерундой. Такие вещи, как не та буква в метрике, выглядели прихотью. А потом, когда закончилась война и с радостной вестью о победе пришла похоронка, матери уже стало не важно, какую фамилию носит ее сын – Барсиков или Барсуков.