Сапфиры Айседоры Дункан

– Что в ней особенного? Не юная, не стройная, кожа не гладкая. Из-за чего такой ажиотаж? – недоумевали замужние дамы и старые девы. Они искренне считали, что женщина за сорок никому не интересна. Двадцать пять лет – вот крайний срок, чтобы выйти замуж, и то уже считается старухой. И тут свадьба с молодым поэтом. Невероятно, чудовищно, непостижимо!

– Шестнадцать лет разницы – это слишком! Так не бывает! – сплетничали кумушки и сходились во мнении, что Дункан знает рецепт приворотного зелья.

– Секрет ее популярности у мужчин – слава.

Мужики думают шаблонно: раз она знаменитость, значит – красавица, каких свет не знал, – решали дамы. Но они ошибались.

Слава привлекает, но к Айседоре влекло другое. Есенин сам был знаменит, слава Дункан ему, скорее, мешала. Увлеченность – вот что делает личность харизматичной и притягательной для окружающих. Кроме любви у Дункан была другая, более сильная страсть – танец. Любовь – вторая. И это умение увлекаться не только любовью предавало ей вневозрастное очарование.

Эта женщина никогда не нуждалась во второй половинке. Она сама была целым. Ей всегда хватало самой себя для счастья.

Вся Москва обсуждала странную пару. Не только недалекие женщины, но и степенные мужчины, коих не заподозришь в способности изливать желчь, отзывались о Дункан не всегда лестно. Божественная Айседора! За что так мстило время этой гениальной и нелепой женщине? – в этом, казалось бы, комплименте явственно сквозила мысль, что ее время, увы, ушло.

Буквально все окружение танцовщицы считало своим долгом подчеркнуть ее возраст.

«Пожилая, отяжелевшая, с красным, некрасивым лицом, окутанная платьем кирпичного цвета, она кружилась, извивалась в тесной комнате, прижимая к груди букет измятых, увядших цветов, а на толстом лице ее застыла ничего не говорящая улыбка. Эта знаменитая женщина, прославленная тысячами эстетов Европы, тонких ценителей пластики, рядом с маленьким, как подросток, изумительным рязанским поэтом являлась совершеннейшим олицетворением всего, что ему было не нужно.

Непонятно, как может она почувствовать смысл высоких стихов поэта». Подобные отзывы слышались отовсюду. Дункан не знала русского языка, и «доброжелателям» было очень удобно в ее присутствии обсуждать ее же.

Мужчины ею восхищались и втайне ненавидели. Восхищались талантом, остроумием, сумасбродством, способностью жить на всю катушку. Они готовы были простить ей все, что угодно, кроме звуков фанфар.