Сообщество

– Ну же… – Недовольно подтолкнул его сир Мании – Остальные ждут своей очереди.

Юноша вновь замешкался, поддавшись недовольным взглядам, он все же ступил на пьедестал и позволил торопящим его сирам начать священный ритуал. Все проходило, как и прежде: сиры склонились в молитве, пока остальные сородичи в томительном ожидании неотрывно глядели на амулет. Прошло уже больше десяти минут, но амулет все также оставался бесцветным. Все вокруг уже было забеспокоились, однако амулет неожиданно засветился: сиры чуть было не свалились в обмороки – амулет приобрел черный цвет.

– О великие духи! – В ужасе восклицали они.

Глаза растерянного юноши испуганно забегали.

– Почему вы кричите? – Потерянно протянул он – У меня что-то на носу?

– Отреченный! – Дрожащими голосами кричали сородичи – Он такой же, как и его отец!

– Мама будет в ужасе… – Тяжко вздохнул Освин.

– Надеюсь Освин, ты понимаешь, что это значит. Ты будешь жить отдельно ото всех, и если духи не изберут тебя, ты не пройдешь испытания и будешь усмирен.

Твоя судьба будет лучше судьбы твоего отца, тебе позволят жить.

– Если вы называете усмирение жизнью, то я лучше предпочту смерть, как и мой отец!

– Кошмар! – В панике кричал сир Деменции – Он так юн, и уже начинает восставать!

– Уведите его. – Приказал сир Амок – Так будет лучше для всех нас…

Несмотря на то, что Освин оказывал отчаянное сопротивление, его увели. Он оказался в сером здании, окруженном каменной изгородью.

Как только Освина практически «выбросили» во двор здания, он тут же почувствовал себя словно в тюрьме. И хотя ворота были открыты, стражи мертвых не упускали его из виду. Здесь, их было намного больше, они следили за каждым его движением, и не упускали из виду даже мельчайших деталей.

Двор здания не напоминал Освину основное здание сородичей: все здесь было унылым и серым, даже статуи, и те были какими-то жуткими. Стражи же, были крайне серьезными, казалось, будто они пожирали Освина взглядом, в своих мыслях представляя его уже мертвецом.

Освин стоял у маленького фонтана, который похоже, не работал уже многие годы. В его зеркальном отражении, Освин угрюмо рассматривал самого себя: грязные разводы и пятна на некогда чистой поверхности, напоминали юноше тюремную решетку, за которой будто взаперти, прятался его несчастный, опустошенный взгляд…

– Освин! – Послышался тихий зов – Подойди сюда!

Освин последовал зову тихого шепота.