Успех или борода

А если рейнджер Джетро хорошо целуется, я, может, оставила бы ему свой номер телефона для… ах, для чего угодно!

Да, у меня уже давно ничего такого не было, и – да, настолько он соблазнителен.

Я не планировала развлекать звонящих теннессийских джентльменов, но ведь планы могут поменяться. Кроме того, мобильный по-прежнему ни черта не ловил – даже и назови я рейнджеру свой телефон, это бы ничего не дало.

– Он с тобой что, флиртовал?

– Да, он со мной флиртовал, – я приподняла бровь в ответ на резкий тон Хэнка.

 – И, между прочим, делал это просто мастерски. Столь виртуозный флирт нечасто встретишь в подобной глуши.

– Ну еще бы, если с каждой флиртовать, – пробормотал Хэнк, сердито шуруя лопаткой на сковородке.

Я смотрела на помрачневшего приятеля, обдумывая его слова.

– Если он флиртует с каждой, почему ты спросил, флиртовал ли он со мной?

– Потому что! – Хэнк сердито фыркнул. – Ну хорошо, не с каждой, но ему и не нужно. Он же прирожденный жулик, очаровательный прохвост.

Он умеет понравиться – его сложно невзлюбить, но, если ты его снова увидишь, лучше избегай общения.

– Он жулик? – Я не удержалась от смеха.

Рейнджер Джетро отнюдь не показался мне ни жуликом, ни прохвостом, ни аферистом. В нем не было вкрадчивости или приторного заискивания, а, наоборот, чувствовалась естественная склонность выручать побагровевших потных девиц, не отломав у них при этом колесики от чемодана. Разве что пристальность взгляда, которым он одарил меня на прощание, дала понять, что мистер Красавец Парковый Рейнджер – тот еще хищник, несмотря на свою ковбойскую шляпу и замысловатый ремень.

– Я обязан тебя предупредить – он действительно мошенник, хотя и резко завязал лет пять назад. Раньше ведь как было: если у кого угнали машину, то все знали, чьих это рук дело.

У меня отвисла челюсть:

– Рейнджер Джетро крал машины? И давно он вышел из тюрьмы?

Хэнк, видимо, почувствовал неловкость.

– Его ни разу не поймали за руку.

Несколько раз арестовывали, но обвинения рассыпались, хотя весь город прекрасно знал, что угонщик – он.

– Но все равно его в городе любят?

Хэнк округлил глаза, смутившись еще сильнее.

– Ну, он же крал машины только у туристов, у местных ни одной не угнал. Разве что Mercedes моего папаши.

Я вздрогнула:

– Как так?

Отец Хэнку достался, мягко говоря, крайне неприятный: категоричный, высокомерный, холодный и, признаться, тот еще шовинист.