Кейдж Харман в волшебном мире пегасов

Вся дворовая территория, где раньше росли дикие цветочки, радуя яркими красками, а густая зелёная трава застилала каждый сантиметр благородной почвы, была усыпана грязно-серым пеплом. На месте амбара с урожаем, стены которого девочка прилежно красила малярной кистью, осталось лишь пепелище, усердно тлея последними обугленными деревяшками. Девочка бегала по периметру участка и громко звала своих родителей. «Мама, папа. Где вы? Вернитесь, прошу!». Но лишь промозглый ветер вторил словам девочки, оставляя её мольбы без ответа.

Среди строительных обломков и раздавленных тыкв Афродита наткнулась на мёртвое тело коня. Рик лежал неподвижно, грустно созерцая небесное полотно, стянутое грозовыми тучами. Девочка упала на колени, склонила голову и обняла Рика, будто могла поделиться частичкой своей души, чтобы скакун вновь радовал Афродиту своим задорным нравом. И безмерно разрыдалась, как никогда, прежде. Несколько горьких слезинок сорвались с её густых ресниц, падая на перламутровую шерсть животного.

И буквально сразу произошло то, во что совершенно сложно поверить. Вдруг необычайным образом скакун приоткрыл затянутые пеленой глаза, воспрянул ото сна и ясным голубоватым взором посмотрел на девочку. Затем Рик мотнул головой, сбивая слежавшийся на морде пепел, чихнул, вытянулся по струнке и стал медленно подниматься с земли. От увиденного девочка потеряла дар речи. Она чуть попятилась назад, но продолжала сидеть на земле и наблюдать, как ещё минутой ранее погибший конь, теперь становился совершенно живым.

Его раны затягивались, а на их месте стремительно росли два огромных крыла с серебристыми перьями, размером с человеческий рост. Невероятное зрелище. Рик встал на дыбы, взмахнул орлиными крыльями и победоносно заржал, повествуя миру о своём перерождении.

Афродита утёрла солёные слёзы с распухших щёк, поднялась и с довольно очевидной опаской подошла к лошади. Пегас переступал с ноги на ногу, звонко цокая копытцами и потряхивая гривой, но как только девичья рука украдкой коснулась носа, вмиг успокоился, покорно склонив голову.

– Ты живой, мой друг. Живой. И какой же красивый.

Мустанг благодарно фыркнул и потянулся к девочке, просовывая голову между рук, слегка касаясь шеи. Так начинался их особый ежедневный ритуал – обязательным приветствием, когда девочка рано утром заходила в стойло. Ей никогда не нравилось, что Рик ночует в душных стенах конюшни, а не беззаботно похрапывает, валяясь на луговой травке.