Юнга на корабле корсара. В стране чудес

Когда мальчик повернул голову, то увидел, что этот коридор тянулся вперед и назад в самую глубь судна.

Этот первый взгляд, брошенный вокруг, возбудил любопытство ребенка: он поднялся на своей постели и стал смотреть направо, налево и по всем направлениям.

То, что он увидел, его не только удивило, но и восхитило.

Целый ряд гамаков тянулся линией, начиная от того места, где он лежал. Кроме того, был еще второй, параллельный, ряд с другого конца судна. Вильгельм увидел, что он находится в батарее военного корабля.

Под рядом гамаков были светлые отверстия для пушек, через которые проникал слабый свет, позволивший ему различить эти подробности. В портах медные пушки тянулись в ряд своими блестящими дулами. Правильными пирамидами, которые были хорошо укреплены, у подножия лафетов возвышались груды картечи и бомб. По бокам этих чудовищных зверей были расположены щетки, чашки и ведра различной величины.

Внешний свет отражался блестящими пятнами на круглой полированной поверхности затворов и на длинных цилиндрах мортир.

Виль проводя взглядом по орудиям, насчитал их всего двадцать две, по одиннадцать с каждой стороны.

Тогда им овладел сильный страх. Кому принадлежал этот военный корабль? Не англичанам ли? Неужели гнусные тюремщики Мадраса опять захватили свою добычу? Где теперь находились Клавалльян, Эвель и Пиаррилль Устариц? Живы ли они?

Все эти вопросы роились в уме ребенка и наполняли тревогой его сердце. У мальчика смешались два чувства: скорбь и страх.

Чувство скорби при мысли о своих товарищах по бегству и чувство страха в ожидании того, что с ним будет.

Эти жестокие чувства мучили его долгое время.

Но мало-помалу он успокоился и совсем пришел в себя.

Если бы он был во власти англичан и те хотели бы причинить ему зло, то не стали бы о нем так заботиться и ухаживать с таким старанием; его, вероятно, просто бросили бы в трюм как живой товар, пока не наступит время кинуть за борт с гирями, привязанными к ногам, как это он часто видел на «Бретани», где поступали так с умершими пассажирами.

Эти размышления показались ему достаточно резонными, и он ожидал с надеждой последующих событий. Однако его сомнение продолжалось недолго. Четверть часа спустя, как он проснулся от своего тяжелого сна, мальчик услышал голос, который заставил его вздрогнуть от радости.

– Ну, Виль, – говорил этот голос, – тебе лучше?

– Господин де Клавалльян! – воскликнул ребенок с живейшей радостью.