Юнга на корабле корсара. В стране чудес

Возмущенный бесчеловечным обращением, он не мог долго сдержать негодование по поводу жестокости стражников и однажды выказал недовольство смотрителю.

Смотритель, желающий показать себя знатоком правил хорошего тона, вызвал француза на дуэль.

В то время по английским законам дуэль не считалась преступлением. Тернан выбрал себе секунданта из пленных.

У пленников, конечно, не было никакого оружия. Солдатам, сторожившим их, под страхом смертной казни было запрещено давать пленникам что-либо, что могло послужить оружием.

У них не было ни ножей, ни молотков – словом, никакого предмета, с которым можно было бы напасть на врага. Казалось, что дуэль невозможна.

Смотритель предложил доктору кулачный бой, и бретонец согласился.

Тернан добавил свое условие:

– Скажите лейтенанту Зифорду, что после кулачного боя я попрошу его к барьеру, если только мне удастся достать какое-нибудь оружие.

Англичанин с громким хохотом согласился.

Индиец, приносивший доктору Тернану ежедневную порцию еды, тайно передал ему одну пару ножниц, концы которых был затуплены.

Доктор разобрал «оружие» и потратил целый день, чтобы наточить ножницы на твердом камне.

На другой день он явился на кулачный бой в назначенный час и нанес англичанину такой сокрушительный удар, который умеют наносить только бретонцы.

Офицер решил взять реванш и согласился на странную дуэль.

Но и тут Тернан остался победителем. Он глубоко вонзил стальное острие ножниц в правое плечо своего противника.

Но и сам доктор заработал шрам на запястье. Сначала он не придавал ране никакого значения.

К несчастью, сталь заржавела. Началось заражение. Несколько часов спустя положение французского доктора стало критическим. В тюрьме не было хирурга, который бы мог сделать ампутацию.

Через двое суток доктор Тернан скончался. Он умер со слезами на глазах, вспоминая о своей жене и детях. Его похоронили без панихиды, без гроба. Просто положили в яму, вырытую наскоро под банановым деревом.

Пленники поставили на могиле деревянный крест.

В то время как отец умирал в Бомбее, на другой стороне Индийского полуострова жена и дети, которых сторожили индийские сипаи, молились и плакали.

Известие о смерти своего единственного покровителя явилось для них настоящим горем. Однако английские власти отнеслись сочувственно к несчастной семье и позволили им поселиться на Отакамунде, близ гор Нильгерри.