Ты, я и море

 – По обветренному бородатому лицу боцмана потекли крупные слезы. – После тридцати лет службы верой и правдой, меня выбросили вон как шелудивого пса! Это они послали меня чуть ли не на верную смерть, а деньги принесли вы… Это ведь ваши деньги, сэр!

Рострон молчал.

Всплеснув руками, Дженни бросилась к мужу, выхватила у него пакет, заглянула в него и расплакалась, а потом быстрым движением поцеловала у Рострона руку.

– Спасибо, лейтенант Рострон, сэр, вы наш спаситель!

Тот отскочил как ужаленный и густо покраснел.

Смотреть в сторону Минни он даже не осмеливался, так ему было неловко. И напрасно.

Глаза Минни сияли. Ее просто распирало от гордости.

«Так вот почему он не хотел брать меня с собой – из щепетильности», – подумала Минни с нежностью, – «а я навоображала себе разной романтической чепухи. Насколько же все оказалось просто и – красиво!».

И тут ее осенило.

– Скажите, а вы уже знаете, какие лекарства вам понадобятся?

– Да, земский врач надавал нам кучу рецептов на всякие микстуры, таблетки и мази, – ответила Дженни, прижимая к груди драгоценный пакет.

Щечки у Минни порозовели.

– Я заберу рецепты с собой и попрошу отца отправить вам все эти лекарства завтра же утром бесплатно.

Джонстоны потеряли дар речи. А Рострон подошел к Минни и взял ее руку в свою.

– Отец мисс Минни – владелец сети аптек Стоттертов, – пояснил он, – в таком случае денег вам хватит и на операцию, и на проживание.

– А ваш отец согласится? – пролепетала Дженни.

– Папа мне, вернее нам, – сказала Минни, взглянув снизу вверх на стоящего рядом Рострона, – не откажет, можете не беспокоиться.

Дженни Джонстон, не веря привалившему счастью, побежала за рецептами.

Через несколько минут Минни и Рострон откланялись. У самого порога Джонстон их окликнул:

– Простите старику его фамильярность. Я ведь уже не служу во флоте, да и не хочется мне сейчас быть официальным.

Старый боцман перевел дух:

– Молодые люди, будьте счастливы, да хранит вас Бог!

Минни и Артур молча спустились вниз и так же молча забрались в кабриолет.

Благословение старого моряка, у которого характер их взаимоотношений, видимо, не вызвал никакого сомнения, согревало сердце. Как-то не хотелось его обесценивать пустым разговором.

Стало прохладно. Возница предусмотрительно поднял верх кабриолета, и Минни с Артуром, уютно устроились под суконным кителем. Кабриолет мерно покачивался на мягких рессорах в такт бежавшим рысью лошадям.