Зеркало наших печалей

Габриэль ускорил шаг, тоже повернул – и оказался лицом к лицу с вопящей толпой. За людьми плыло похожее на волну непрозрачное облако, оттуда выскакивали обезумевшие от страха люди.

Габриэль на мгновение в ужасе застыл, как окаменел.

Немецкий газ считался невидимым. Откуда-то с темных задворок сознания выплыла догадка: «Это белое облако – неизвестный газ, значит…» Додумать мысль до конца он не успел – подавился дымом, закашлялся, закружился на месте… Мимо летели неясные силуэты, все кричали. Сюда! К выходу! Нет, в северный коридор!

Густой дымный туман щипал глаза, Габриэля толкали, кто-то ударил его, дым сгустился в узком отсеке коридора, где едва помещались два человека.

На развилке двух галерей, на сквозняке, Габриэль «прозрел», хотя слезы все еще мешали ясно различать лица и предметы.

Он спасен?

Габриэль обернулся: рядом, у стены, стоял старший капрал Ландрад и указывал пальцем на выдолбленную в породе нишу. Точно такие же встречались через каждые тридцать метров, в них пережидали проход поезда, некоторые использовались как хранилища оборудования и вооружений.

Стальная дверь была приоткрыта, и Габриэль подумал, что оказался рядом с заводом. «Нет, невозможно, он с другой стороны, так какого черта?..» Ландрад махнул сержанту рукой, тот обернулся и с ужасом увидел вернувшееся белое облако дыма, стремительно распространявшееся по туннелю. Вырывавшиеся из него солдаты заливались слезами, кашляли, сгибаясь пополам, отчаянно кричали, ища выход.

– Сюда! – проорал Ландрад, указывая на дверь, Габриэль сделал два шага и оказался в темноте.

Тесный склад инструментов освещала слабая потолочная лампа, он отвлекся, вгляделся получше – и услышал, как у него за спиной хлопнула тяжелая створка.

Рауль запер его.

Габриэль схватился за ручку, забарабанил по железу – и оцепенел. Снизу начал просачиваться дым, быстро заполняя помещение.

Он запаниковал, поднажал плечом, пустил в ход кулаки. Ему уже не хватало воздуха, жестокий приступ кашля сотряс все тело, заставив рухнуть на колени, легкие готовы были взорваться, глаза лезли из орбит, ладони стали липкими.

У него началось кровохарканье…

3

– Так вы говорите, ее фамилия Бельмонт? – спросил судья-следователь Лепуатвен.

Лежащая на больничной койке Луиза напоминала девочку-подростка.

– И она не проститутка…

Он безостановочно протирал стекла очков маленькой замшевой тряпочкой. Его коллеги, сотрудники, судебные исполнители и адвокаты читали его жесты как особый язык.