Рождённые из пепла

Ларгель разорился бы полностью, если бы Генрих не пожаловал ему доход с несколько ферм. Но, сравнивая с былым богатством и прибыльным делом, Ларгель чувствовал только уязвлённую гордость. Любого, кто упоминал при нём деньги, Ларгель ненавидел. Самой оскорбительной шуткой было предложение поменять серебряную подкову на гербе на плуг. Через несколько дней у несчастного шутника померли все лошади. Впрочем, вдруг это совпадение?

Одно Генрих знал точно: Ларгель – надёжный союзник, пока рассчитывает на больший куш от короля.

Они спорили и перебрасывались бесполезными словами. Канцлер пребывал в задумчивости и воспринимал разговоры лордов как городской шум.

«Восстание в Этерне… – палец вычерчивал на столе невидимые линии дворцовых башен, – именно сейчас? Три года назад оно имело бы смысл: полная смена власти, бунт дворян на окраинах, неурожай. Чернь могла взять вилы и потребовать еды, но было тихо. Жрецы – хорошие увещеватели. Особенно если им платят. Почему сейчас?»

– Это просто один мальчишка!

– Который заявил, что он такой не один.

– Под пытками, прошу заметить.

– Лорды! – наконец поднял ладонь Генрих, и все примолкли. – Есть весьма эффективный способ проверить, стоит ли кто-то за мальчишкой и вчерашним нарушителем.

Его пальцы в перстнях в предвкушении забарабанили по столу. Все лорды посмотрели на канцлера в ожидании.

* * *

Несколько дней спустя.

Королева выбрала тёмно-зелёный наряд и оделась. Квадратный вырез на груди был таким высоким, что не распалил бы даже самое жадное воображение, а отсутствие украшений, кроме маленьких серёг, придавало королеве простоватый вид.

Сейчас она ничем не отличалась от зажиточных горожанок, а стянутые в тугой узел вьющиеся волосы и вовсе добавляли ей годы. Как и чересчур густые белила.

Вчера король прислал письменное приглашение на прогулку. Настолько вежливое, что, Микая была уверена, сочинял не он. Весь свет видел её унижение на пиру, когда король предпочёл молодую танцовщицу, а королеву практически выставил вон.

Вероятно, эта прогулка должна была стать извинением, которого на самом деле не будет.

Говорят, эта Розалин проводит в королевской спальне дни и ночи. О да, Микая знала её имя. Весь дворец сплетничал, что король пишет ей любовные стихи. И что же?

Микая покинула покои и направилась в сторону крыла короля. Все по пути склоняли перед ней головы, но, Микая знала, за спиной шептались и обсуждали события на пиру.

Конечно, ведь других новостей не случилось.