Рождённые из пепла

Микая вопросительно посмотрела на Арчивальда, а он лишь самодовольно улыбнулся ей и снова повернул голову к виселице. Он будет наслаждаться видом смерти. Как тогда.

Королева отвернулась. Она ничего не сделает с этим. Несчастные глупые мятежники умрут ни за что.

– Смотри. – Король накрыл её запястье ладонью. – Смотри. Ты же хотела на прогулку.

Любой бы не увидел в этом жесте ничего особенного – король взял свою жену за руку. И лишь Микая чувствовала, что не взял, а до боли придавил к ручке кресла.

Она снова взглянула на осуждённых. Мальчик плакал. Он старался держаться, но не мог.

– Прости, Робер, – донёс ветер его слова. – Прости меня.

Мужчина не мог ему ответить, но пытался улыбнуться, ободрить, когда ему на шее затягивали петлю. Его рубаха разорвана на груди и висела клоком, и на мешковатой тёмной ткани на изнанке вышито что-то белое.

Возле палача на помосте возник распорядитель и развернул короткую бумагу.

– Осуждённые Деш и Робер повинны в убийствах стражи и попытке убийства королевской семьи.

Короткое обвинение, и палач готов взяться за левый рычаг. Но Арчивальд махнул рукой и указал на мальчика.

– Сначала его.

Палач подошёл к правому, и мальчишка с петлёй на шее сжался все телом, рвался назад, но верёвка держала крепко.

– Робер… – только успел он проговорить жалобно, прежде чем пол ушёл у него из-под ног.

Толпа охнула и замолчала. Микая напряглась. Она ожидала, что сейчас что-то случится. Но не произошло ничего. Никто из толпы вокруг не шевельнулся. Лишь смотрели, затаив дыхание.

Мальчик барахтался недолго и вскоре сам затих под гробовую тишину городской площади. Мужчина смотрел на это со слезами и бросил в сторону королевской четы взгляд, полный ненависти и презрения. Трудно сказать, кому из монарших особ он предназначался.

Но Арчивальд и не моргнул.

– Вот что будет с теми, кто думает нарушить порядок в стране. Моё правление нерушимо, – объявил он громко.

И на это толпа ответила тишиной.

«Умные мятежники», – подумала Микая.

Палач взялся за правый рычаг.

* * *

Ивор пробирался сквозь толпу. Ему мешали, на него ругались, но он не обращал внимания.

О готовящейся казни объявили ещё день назад. У всех на глазах сооружали виселицу.