Посох Мерлина

А потом Скотт ругался на своего сводного брата за то, что тот давал ребёнку мороженое перед обедом или показывал ужастики перед сном. Поэтому Брендон рос, впитывая в себя манеру поведения и отца, и дяди, отчего с ним часто могла совладать только бабушка. И трудно было сказать, на кого же был похож этот неугомонный мальчишка по характеру: на весёлого, несколько беспечного, но галантного похитителя женских сердец с безупречным умением держать себя на публике Джереми или на такого же не менее весёлого, но одновременно серьёзного и внимательного к мелочам Скотта, заставляющего Брендона застилать кровать каждое утро.

Они были такими одинаковыми, но в то же время такими разными молодыми людьми.

Джереми Батлер был высок и строен, как и отец Брендона. У него были иссиня-чёрные волосы с длинной отросшей чёлкой, спадающей на бездонные карие глаза с вечным мальчишеским задором во взгляде. Он обладал соблазнительно небрежной манерностью в движениях, которая сводила с ума не одну даму.

Скотту Картеру приписывали умение быть нежным и заботливым и делали это небезосновательно. В детстве, правда, он был заводилой всех драк и состязаний, но с возрастом преобразился не только физически, но и духовно. Конечно, умения дурачиться и привносить в жизнь радость и любовь ко всяким, причём не всегда безопасным, переделкам объединяли двух братьев, перекрывая и манерность одного, и спокойность другого.

Во время учёбы отец и дядя Брендона иногда попадались на своих проделках, хотя многие их «фокусы» оставались безнаказанными благодаря прекрасному умению заметать следы.

Конечно, им доставалось за такое по первое число, и мальчики с щенячьими глазами клятвенно обещали больше не нарушать правила, однако уже на следующее утро обсуждали новые идеи. Возможно, их исключили бы ещё на втором году обучения, не будь они такими одарёнными в волшебстве и умении скрывать бо?льшую часть улик, выдающих их.

Мать Скотта часто смеялась, делясь своими мыслями о том, как учителя воспримут Брендона, памятуя о шалостях её сыновей. Но в чём именно эти шалости заключались, она никогда не говорила – хотя бабушка Элис очень любила ностальгировать, она всегда отнекивалась от просьбы рассказать о временах, когда её дети были ещё младшеклассниками, под предлогом: «Нам не надо, чтобы ты выдал что-нибудь этакое».