В джунглях Москвы. Роман

Зря я, наверно, тебе поверила… Два месяца прошло. Не можешь достать платье, так нечего было трепаться… Я и вообще передумала его покупать!

– Какие деньги? – насмешливо взглянул на нее Царев. Его обидело, что она отдала последний билет Егоркину, этому салапету, и он решил покуражиться. Разговаривая, они шли по участку к прессу, на котором работал Царев.

– Как какие?! – ошеломленно смотрела на Андрея девушка.

Царев спокойно и невозмутимо надел подшипник на вал с шестеренкой на конце, впрессовал подшипник вплотную к шестеренке и положил на свой стол.

– А как ты докажешь, что давала мне деньги? Захочу – отдам, захочу – нет! – ответил он тихо, не глядя на Лазареву.

Конвейер дернулся и поплыл.

– Как это не отдашь? – возмутилась Лазарева. – Это же не два рубля!

– А вот так! – направился к конвейеру Царев. Присваивать деньги он не собирался, но продолжал куражиться.

– Ладно, после работы поговорим! – сказала Галя, сдерживая возмущение, и пошла с участка.

– Что за деньги она у тебя требует? – спросил Володя, слышавший часть разговора.

– Платье фирменное обещал ей достать… – усмехнулся Царев. – Трепанулся раз, что знаю человека, который достанет. А Борис куда-то исчез…

– Я слышал, он куда-то из Москвы уехал, – ответил Володя и спросил: – А чего ты деньги ей не отдаешь?

– Я пошутил! Отдам, – засмеялся Царев. – Ты же видел, как она меня с билетом бортанула…

Галя, проходя вдоль конвейера, встретила Егоркина и обратилась к нему:

– Заметка ваша мне понравилась. Мы ее обязательно напечатаем, – улыбнулась девушка сдержанно.

Разговор с Царевым не выходил у нее из головы.

Ванек, не скрывая радости от встречи с Галей, от ее добрых слов, улыбки, проводил ее глазами и, направляясь к своему столу, бодро перепрыгнул через ровный ряд деталей, приготовленных для подачи на конвейер.

– Галька в любви призналась? – остановила его Катерина.

– Да, Катериночка, да! – шутливо воскликнул Егоркин и помчался к своему рабочему месту.

После работы Ванек неторопливо шел к проходной по широкой асфальтированной дорожке.

Ветер дул ему в спину, тащил змейками по дороге морозную пыль. Егоркин заметил, что на асфальте подскакивают маленькие шарики, словно пшено.

Из цехов выходили усталые люди, но при виде снега лица их оживлялись, светлели. Спины распрямлялись. Хорошо было шагать к проходной в потоке людей! Егоркин увидел впереди Лазареву и прибавил шагу, придумывая, как начать с ней разговор.

Галя шла, наклонив голову. «Видимо, устала.