Трясина. Роман

Он стоял рядом и следил за каждым движением пилы в руках Андрея, следил и подсказывал, изредка помогая рукой.

4

Пилили они долго. Гору чурбаков набросали возле сарая. За домом ветру развернуться было негде, и Андрей вскоре скинул телогрейку. Жарко! Пила рычала все уверенней, но руки с непривычки устали быстро. Почувствовав это, Борис Иванович выключил мотор и сказал:

– Шабаш! Представление имеешь, а тонкостям на месте научишься!

Он сел на бревно и, заметив, что Андрей намеревается сесть рядом раздетый, произнес:

– Телогрейку накинь! Вспотел, простудишься…

Андрей послушно надел телогрейку, устроился на бревне и привалился спиной к стене, разглядывая резные наличники на соседнем доме.

Узор их был проще, грубее, чем на окнах Ломакина. «Разные люди делали! – подумал он. – Долго возиться надо!»

– И наличники тоже в бригаде делали? – спросил Анохин.

– Нет… Домов много нужно было строить. Не до жиру… Каждый сам себе вырезал. Кто как мог!.. У нас в деревне большие мастера по этому делу были.

Узоры на каждой избе – загляденье!

– А у нас наличники почти не делали. Так, кое у кого, – с сожалением сказал Андрей, вспоминая деревенские избы. – Вообще у нас деревня бедновата. Колхоз – миллионер наизнанку, по убыткам…

– Пьют, наверное, мужики больше, чем работают.

– Пьют, сильно пьют! – подтвердил Анохин. – Но пьют-то, думаю, из-за неуверенности, неустойчивости жизни. Тот не запьет, у кого и сейчас хорошо и на горизонте туч не видать…

– Это верно… Верно, сказано! Далеко ходить не надо, хотя бы наших взять: вот земляк твой Чиркунов, алкаш непробудный! А ведь человек-то какой был! Поэт! На весь Тамбов гремел.

Стихи его по радио артисты читали, в книжках и газетах печатали. Люди целые залы в клубах, Дворцах культуры забивали, чтоб стихи его послушать. Это все Звягин рассказывал. Они раньше вместе работали и сюда вместе приехали… Сам-то Чиркунов не особенно любит распространяться о себе…

– Я знаю… – почему-то смутился Андрей.

 – Он моему брату книжку подписывал. Я читал… В деревне его уважали сильно. Брат мой Митя чуть ли не богом его почитал, подражать ему стал, стишки пописывать… Скажи теперь кому из наших, никто не поверит, что он таким стал… А почему он сюда приехал? Почему запил? Почему так опустился?

– Кто его знает! Я говорю, он не любит рассказывать… С женами что ли, запутался, от алиментов сбежал!.. Не пил, не пил, и вдруг понесло.