Трясина. Роман

Он знал, что Ломакин собирается летом уходить на пенсию, мечтает в земле копаться, сад разводить и собирает книги по садоводству. Борис Иванович уже купил в небольшом тамбовском поселке, Мучкапе, который покинул сорок с лишним лет назад, дом с приусадебным участком. Там его сейчас обживала жена.

16

Вечером Звягин зажег лампу в землянке и, потирая руки от удовольствия, расположился на нарах за шахматами напротив Ломакина. Сашка включил транзистор, который сразу заскрипел, запищал на разные лады. Сашка покрутил ручку, поймал музыку и уселся рядом с шахматистами.

Гончаров и Чиркунов молча расправляли спальные мешки, собирались ложиться отдыхать. Андрей вытащил из-под нар рюкзак и начал его развязывать, а Матцев подошел к брезенту, за которым были нары Анюты, и постучал по нему, говоря:

– Тук-тук!

– Кто там? – шутливо откликнулась девушка.

– Я – мальчиш-плохиш! – подхватил их тон Звягин, не скрывая ехидства.

– Почтальон Печкин, – ответил Анюте Матцев, не обращая внимания на слова Звягина.

 – Телеграмма из Кирсанова!

– Почтальону можно, – отозвалась девушка. Она лежала на нарах поверх спального мешка, укрывшись своей оранжевой курткой. Владик присел с краю возле нее.

– Устала? – тихо спросил он.

– Намаялась…

– Ну-ка, посмотри на меня, – серьезно сказал Матцев.

– Смотрю, – засмеялась она.

– Ты внимательней смотри, внимательней! Помнишь, я тебе в вертолете говорил, что где-то видел тебя… Узнаешь?

Девушка покачала головой, поднимаясь. Перед ней быстро промелькнули те места, где она могла встречаться с Владиком: город Кирсанов; та злополучная поездка в Тамбов к тетке, но тогда она и на улицу не выходила; тамбовская больница, где она не один раз бывала с мужем…

– Нет… не узнаю…

– Владик ведь такое редкое имя, у вас в деревне никого так не зовут, – подсказал он.

– Да, не зовут… А разве ты у нас был?

– Если бы не был, то не знал, что в деревне есть Танюха, у которой большой сад, а в саду растет пышечка! Ведь это верно, верно! – испугался Матцев, что Анюта сейчас скажет, что нет у них в деревне такой женщины.

– Верно! – протянула Анюта, вглядываясь в Матцева, и вспомнила робкий свист из кустов малины, белоголового мальчика. – Владик! Ты к бабке Петровне приезжал! Ты! Владик! – вскричала она и засмеялась, вскочила от возбуждения с постели. – Я помню, помню! Но я тебя сроду бы не узнала!

Матцев, смеясь, взял за руки Анюту и посадил рядом с собой. Она послушно села. Он обнял ее за плечи.