Заросли

Из спорткомитета позвонили ему, а жена сказала, что он у меня… Ты адресок скажи, я с ними мотнусь быстренько за ним… Мне как раз в спорткомитет нужно, насчет Куйбышева сказать…

Трошин молчал. Видимо, думал, стоит или не стоит давать адрес.

– Да не бойся ты! Я потихоньку вызову его…

– Запоминай, – сказал Трошин и назвал адрес.

– Ух! – облегченно выдохнул Алеша, положив трубку. – Надул!

Он подождал Свету. Вышла она из ванной посвежевшая, румяная, повеселевшая немного, но по-прежнему смущенная. Отчаяние от безысходности в ее душе поменялось на тревогу за будущее и на нежность к Алеше, так быстро и легко решившего ее и свою судьбу.

Легкость пугала, от этого и была тревога. Но лучшего для себя выхода Света не видела. Возврата к матери быть не могло. В Куйбышев, в Воркуту, куда угодно, только бы подальше от нее.

– Света, мне нужно на полчасика отлучиться, – сказал Алеша, но, увидев ее помрачневшее лицо, взглянул на мать, вышедшую к ним из комнаты, и передумал: – Нет, мы вместе поедем!

Он вошел в комнату к отцу.

Василий Гаврилович сидел у стола, облокотившись и обхватив ладонью лоб, думал. На шаги сына обернулся. Алеша приобнял его за плечи:

– Пап, не грусти! У меня хорошо все складывается!

– Я вижу! – вздохнул Василий Гаврилович и пощелкал пальцем по гипсу.

– Потерял одно, зато приобрел – ого! Сам видишь!.. Пап, дай мне пятерочку, – попросил он. – Срочно нужно!

Василий Гаврилович снова вздохнул и полез в карман, зашелестел бумажками, вынул две трешки и отдал сыну.

– Мы мигом!

– Вторую руку не сломай! – успел он услышать слова отца, выскакивая из комнаты.

Алеша горел от возбуждения и нетерпения. О Свете он, кажется, забыл, хотя и держал ее за руку. Она еле поспевала за ним…

Им повезло. Такси поймали быстро.

Лазарев назвал адрес, и Света спросила:

– Мы к Володину?

– Да, – кивнул он и взглянул на часы на ее руке. – Час почти промелькнул. Много!

Ехали, петляли по московским улицам еще минут двадцать. Наконец машина остановилась возле пятиэтажного хрущевского дома.

Найдя нужный подъезд, Алеша указал на скамейку под деревьями у входа.

– Жди!

– Я с тобой!

– Сиди здесь! – грубовато приказал Алеша, и Света подчинилась, села, проверив рукой, не пыльна ли скамейка. Доски были теплые, нагрелись на солнце.

Алеша влетел в подъезд. Там было прохладно. Где-то наверху играла музыка, чистая, четкая. Аппаратура японская, вероятно. Пела прокуренным голосом женщина на чужом языке.