Контракт на два дня. Трилогия. Книга вторая. Дорогами войны

– Лопатин и Повышев! Остаётесь здесь в бараке. Всё осмотреть и занять позицию у входа. Остальные за мной, – скомандовал сержант.

Шестеро красноармейцев вслед за сержантом вышли из барака, один остался у двери, а другой включив фонарик пошёл осматривать барак.

– Браток, а скажи, правду говорят, что Сталин умер? – спросил молодого красноармейца, стоявшего у двери, старший по бараку.

– Правда, батя. Ещё в сентябре прошлого года.

– И кто теперь за него?

– Товарищ Бекетов Георгий Николаевич.

– Что-то я про такого не слыхал.

Ну и как он?

– Хороший мужик, батя! Строгий, но справедливый. Людей бережёт, зазря под танки и на пулемёты не посылает. Только тогда вперёд идём, когда у нас перевес в силах над немцем. Если немец сильнее, то останавливаемся и стоим, пока его бомбят и артиллерией накрывают. Техника появилась новая, немцы её до жути боятся, и связь отличная. У каждого командира теперь маленькая рация есть, он по ней даже с Москвой связаться прямо из окопа может. Немец теперь всё своё преимущество растерял, и не он нас окружает, а мы его.

Мы вот сейчас в составе передовой дивизии ударной танковой армии идём. Позавчера утром немецкую оборону в районе Бреста прорвали, за двое суток сто пятьдесят километров прошли. Позади нас немцы под Белостоком в окружение попали. Теперь их там добивать будут. А мы дальше к Варшаве идём. Нам поставлена задача освободить Варшаву и закрепиться на западном берегу Вислы, а потом остановиться и добить всех немцев, оставшихся в тылу.

– А как там у нас в тылу, браток? Что пишут?

– Нормально, батя. Работают много – всё для фронта, всё для победы. Продукты по карточкам, но хватает, голода нет. Деньги на заводах платят хорошие, можно на рынке что-нибудь купить. После того как Сталин помер, органы присмирели и больше никого не арестовывают. Теперь никто к словам не цепляется, говори что хочешь. Почти всех врагов народа условно досрочно освободили, на фронт воевать или на заводы работать отправили. Спокойнее как-то стало, у людей страх прошёл и они духом воспряли, – сказал второй красноармеец, постарше, который вернулся после осмотра барака.

– Чудные вещи вы рассказывайте, братцы! И что, вот так, что хотят, то и говорят?

– Всё говорят.

– И советскую власть открыто ругают?

– Вначале поругали, душу отвели, а потом как-то всё само по себе смолкло. Ругай не ругай, а другой-то нету. Эта же вроде нормальная стала. Немца бьёт, голода нет, врагов среди своих не ищет.