Однажды в Челябинске. Книга первая

Трио неизвестных отморозков нехило дубасили его руками и ногами. Вроде бы не ее это дело, так ему и надо и все такое прочее. Но девушка воспитывалась порядочными, добрыми и отзывчивыми людьми и не могла остаться в стороне. Она прекрасно понимала, что это намного серьезнее, чем перевести бабушку через дорогу. Но что-то внутри нее замкнуло. Она набрала воздуху в грудь, расстегнула единственную зимнюю куртку, распростерла руки в разные стороны и с истошными криками понеслась в сторону дерущихся:

– Стойте! Стойте! Перестаньте! Ради Бога! Пре-кра-ти-те!!! – кричала она.

Напавшие на Витю увальни даже слегка опешили от неожиданности, как, собственно, и сам виновник происшествия, когда запыхавшаяся девчонка со слезами на глазах всем телом рухнула на Витю, закрыв его как от гранаты, несвязно и с надрывом умаляя нападавших сжалиться и прекратить. Света не помнила себя – ползала вокруг них на коленях, месила грязь, жадно хватая ртом морозный воздух.

Предводитель налетчиков жестом остановил сообщников и проронил одну-единственную фразу:

– Женщин не трогаем.

Он отозвал своих парней – нападавшие мигом скрылись, будто ничего и не было. От облегчения Света охнула и снова свалилась на лежащего Витю. У нее бешено колотилось сердце, от глубоких вдохов вздымалась грудь. Девушка внезапно ощутила невообразимую легкость, приятную сладость от миновавшей угрозы и выполненного морального долга. Виктор, впечатанный в землю где-то под ней, показался Свете таким беспомощным, таким слабым, нежным, униженным, словно маленькое дитя, потерявшее из виду маму и нуждающееся в опеке и любви.

Обычному человеку – никак не возбужденной Свете – такой 90-киллограммовый боров, как Витя, беззащитным ребенком априори показаться не может. Она же даст ему эту любовь, помощь, защиту, опеку.

Самого виновника побоища одолевали смешанные чувства: так бы его отмудохали сейчас, и должок погашен. А теперь его еще и презирать будут за то, что он прикрылся девчонкой, и все равно отмудохают позднее. Тем не менее приятно, что именно Светик свалилась ему на голову в столь неожиданный момент – буквально и фигурально.

Откуда она взялась, его как-то не заботило. Ее не беспокоило, по какой причине Глеб оказался поразительно точен в определении места нахождения брата. Виктор тоже проникся к спасительнице истинными чувствами (представляете, до этого момента он сомневался). Так проникся, что чуть не словил стояк. Света же так распереживалась, что напрочь забыла о своих изначальных намерениях.