Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Леший

– Ха! – скривился Батя. – Здесь имена только у баб, и то вымышленные. Молли там или как ее, ну сисястая такая, дай вспомнить. А! Памела. Здесь принято иметь кликухи. У меня вот Батя, у него Рыжий. Я до Улья служил в российской армии. Сюда попал с дочерью примерно полгода назад. – Мужичок заметно погрустнел, словно вошел в сумрак. – Умерла она только. Ладно, земля ей пухом, – после короткой паузы он немного повеселел. – Вот он студент. Три месяца уже здесь. Под крылышком у Гуся.

Роман молча выхватил из рук полковника флягу и смачно приложился к ней.

Живот, который сильно пучило, успокоился, головная боль прошла, зрение и слух заметно обострились.

– Лесником работаю, – Роман вытер рукавом губы.

– Ну че, тогда Лешим будешь. Нравится?

– Неплохо. Думаю, сойдет.

– Вот и отлично, крестник мой, – мужичок рассмеялся от души, до слез. – Если спросят, кто имя тебе дал, смело отвечай: «Батя!».

– Может, наконец-то свалим отсюда? – пробурчал Рыжий. – Не хотелось бы нарваться на муров.

Внешники вряд ли сюда сунутся, слишком далеко от удавки.

– Да. Стоит поторопиться, – согласно кивнул полковник и с довольным видом достал из внутреннего кармана кожаный мешочек. – Смотри, – он потряс им и вытащил на обозрение споран, похожий на зеленую виноградину. – Эта хрень здесь вместо валюты. – Похвалившись, Батя убрал добычу обратно в мешочек. – Запомни, домой ты уже никогда не вернешься. Обратной дороги просто нет. Так что лучше забудь прошлую жизнь и живи настоящим. Постарайся приспособиться к этому миру.

Одно могу сказать точно: скучать не придется. Вот таков мой дружеский совет тебе, Леший. – Он покосился на флягу. – На живчик сильно не налегай, а то отравишься к чертям собачьим. Это как лекарство, необходимо соблюдать правильную дозировку. Три раза в день, не больше. Фляги обычно на неделю хватает.

– Хорошо.

– Ну, вы идете? – пнув труп бегуна, несдержанно прокричал Рыжий.

* * *

Живой мост из прессованного годами сухого камыша опасно хлюпал и булькал под ногами.

Воняло гнилью. Повсюду размеренно квакали лягушки. Леший вел пришлых, словно Сусанин поляков, извилистым путем. Болотная мошкара, от которой постоянно приходилось отмахиваться, неприятно кусала лица.

– Сколько еще осталось? – не выдержал Батя.

– Метров триста, – спокойно ответил Леший.

Остальной путь они прошли молча. Только когда впереди показалась торфяная пустошь, покрытая белесой соляной коркой, Леший обрадовал всех.