Следующая станция

 – он стукнул огромным кулаком по столу, а затем поднялся, и встав Кайлебу спиной, а к окну лицом продолжил: – Ни для кого не секрет, что вы за личность, мистер Чейз. Всем известна ваша история, от сотворения, так сказать, до сегодняшнего дня.

Кайлеб слегка напрягся, чувство злобы постепенно заполняло его сердце, а пальцы стали сжиматься в кулак.

– К чему вы клоните? – он пытался сдерживаться, но нотки обиды уже были слышны.

– Я знаю, в каком вы положении, мистер Чейз. Ни одно издательство не хочет с вами сотрудничать.

Да. Когда-то вы были успешны, люди пророчили вам светлое будущее, но случилось то, что случилось. Мистер Мейер пытался продать мне вашу пьесу. Он достаточно долго меня уговаривал ее приобрести, я назвал ему цену, он не согласился. Мы уже хотели распрощаться, как вдруг он сказал, чтобы я позвал вас и озвучил цену за вашу рукопись. Мистер Мейер не хотел брать на себя ответственность, так вот… Цена вашей пустышке двадцать пять фунтов и не пенсом больше – это окончательная цена.

Кайлеб покраснел от злобы, но будучи человеком достаточно сдержанным в деловых вопросах, он все еще продолжал держаться.

– Это неслыханное хамство и грабеж средь бела дня. Я тащился сюда ради того, чтобы выслушивать от вас оскорбления, а после этого вы мне бросаете эти гроши за мой труд?! Я все прекрасно пониманию, но такого отношения я к себе не потерплю. Будь вы моложе, я бы остановил вас на словах о моем происхождении и потребовал бы удовлетворения сию минуту. Ваш сарай, на который вы умудрились повесить табличку со словом «Издательство», оскорбляет весь мир искусства.

 – и тут Кайлеба понесло. Было сказано много слов, он не брезговал переходом на личности и также были сказаны слова о его коллегах и прочих, прочих – Подонок! Собачий сын! Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!

– Мистер Чейз! Мистер Чейз! Если вы сию минуту, не прекратите так себя вести, я буду вынужден вызвать полицию! Вам это понятно?! – издатель стоял прямо напротив него, уперев крепкие кулачища в поверхность дубового стола.

Чейз прекратил скандалить и сев на свое место вдруг вспомнил о своем долговом обязательстве.

– Мистер Чейз. Я не хотел оскорблять вас. Мне всего лишь нужно было, чтобы вы поняли, в каком я нахожусь стеснительном положении. Мне безразличны ваши семейные отношения, мне безразлично кто вы такой, единственная моя головная боль, это то каким образом не навредить своему делу. Мне лично плевать на то какой вы ведете образ жизни, но моему издательству нет.