Хеймдалль

Это был тот самый рыбак.

Он продолжал наносить ему удары, пока в голове Хродмара не образовался кровавый пруд среди рощи из волос. В эту минуту в комнату вбежал Ингольв и увидел страшное: лицо брата лежало в кровавой луже. Ингольв окоченел. Невозможно, чтобы его единственная возможность исполнить волю богов – так просто испарилась. Ульфхеднар оскалился, и в рыбака вселился такой ужас, что он выронил нож, будто увидел воочию, как человеческий рот вытянулся в волчью пасть. В следующее мгновение его голова слетела с плеч, окрасив кровавым серпом стены и сундук, за которым спряталась жена.

Она закричала. Ингольв мертвой хваткой сжал ей шею. Ей перехватило дыхание. Он свирепо вытащил ее на улицу и окликнул своих ребят.

– О-о! Это вы удачно зашли! – оценил красавицу Йофрид, который немедля перекинул ее через свое плечо как добычу, подобно мешку с монетами.

К этому времени подоспели и остальные.

– Ну что? Осталось самое вкусненькое! Ай-да в церковь! – призвал всех Муль.

Йофрид, Муль, Оттар двинулись к храму, а Ингольв сказал, что догонит их.

Он понурил голову, присев на пень для колки дров, и постепенно пришел к выводу, что все было зря, теперь его жизнь потеряла смысл. И поход этот не имел для него никакого толка, ведь пока все гнались за наживой, он выполнял священную волю. Ингольв не сдержал клятвы ни перед собой, ни перед Хродмаром, ни перед богами. Он почувствовал себя глубоко виноватым. Не только потому, что провалил испытание, которое заповедовал ему Хеймдалль, и отныне его народу не избежать страшной участи… Но также и потому, что именно сейчас его, необъяснимо почему, посетило чувство, будто он потерял близкого человека.

Лишь в этот миг осознал, как за довольно короткое время начал потихоньку и по-настоящему принимать Хродмара за брата, может быть, даже родного – не зря древние говорили, что побратимство оказывается порой сильнее родных уз. Теперь же наступил конец. Лоб его отяжелел, на душе стало горестно.

Тут на его плечо приземлилась широкая рука.

Он обернулся и узрел Хродмара, живого и невредимого. Ингольв с криком отпрянул.

– Ты чего? – сонно спросил Хродмар.

Быть может он драугр? Нет, невозможно, чтоб так быстро, да и румянец на щеках, пот на лбу и ровная кожа говорили об обратном. Ингольв даже снова забежал в дом, чтобы убедиться. Кровавой лужи – как не бывало!

– Ты жив! – воскликнул Ингольв.

– А обязан был помереть, что ли? – удивился Хродмар.