Хеймдалль

Конунг поднял руки: «Ну, хватит-хватит!»

Гисли был таким же властным, как и все конунги, но считал лишним часто проявлять свою силу. Казалось, что чем чаще он ее будет проявлять, тем ее быстрее растратит, а власть сохраненная – излучает величие. Кто знает, может именно поэтому люди тянулись к нему.

«Спой тогда!» – уговаривали его. Гисли отказывался, смеясь. Тогда все хором начинали, ускоряясь, выкрикивать имя конунга, хлопая в ладоши, а те, кто был с оружием, бряцал им по умбону щита, и конунг сдался.

Крикнув: «Давай, Синдри, заводи!» Он заскользил смычком по струнам тальхарпы. Под красивую тягостную и суровую мелодию он гармонично запел… тут ратники стали подпевать, сдабривая веселье хмельными напитками.

Ингольв сердито сидел в стороне, и чувство неприятия своих соратников снедало его изнутри.

Во-первых, кольчужники уж больно рановато закатили попойку, да столь увлеченно, что, начали терять рассудок. Никакого ведь бесстрашия, никакой отваги духа никто не проявил, а число откупоренных бочек говорило о том, будто они взяли целую крепость йотунов, вместо нескольких полузаброшенных деревень.

Избить, как детей, жалких, слабых крестьян и гордиться этим – немыслимо. Лицемерие и несдержанность противоречили устоявшимся – хотя, как теперь видно, пошатнувшимся – канонам северного народа. Ингольв понял: придется заняться не одним Хродмаром.

Во-вторых, Ингольву, ревнителю доблести и покорности перед богами, тяжело было наблюдать за таким пренебрежительным отношением к пиву.

Нынче этот магический напиток остался магическим скорее формально. Поди скажи кому такое – и это замечание воспримут в лучшем случае, как придирку.

Затем злобное, а потому и мучительное, неприятие в его душе сменилось пугающим и тайным знанием о вероятном будущем – конце мира. Если бы действительно был повод для трапезы, это знание не позволило бы ему также беззаботно затянуть песню о славе, пиве и богатстве, ведь любая оплошность Ингольва могла обернуться предтечей Рагнарёка.

Он круглосуточно обязан был следить за Хродмаром, непредсказуемое поведение которого только все усложняло.

Тайное знание Хеймдалля… тайна – очаровывала его, а знание – возвышало над остальными.

Ингольва окликнули, позвав выпить вместе со всеми, им захотелось поднять тост в честь его славы, однако он сдержанно поблагодарил, оставшись на месте. Тогда, не проронив ни слова, к нему подсел Белоус. Ингольву нравилась эта черта Хавлиди.