Страшная граница 2000. Часть 1

– Чего «того»? Хотите, про Вас напишу!

Пигункин расхохотался:

– Па-а-пробуй только напиши!

С этими словами он вышел из-за стола:

– Вот тебе!

Сняв штаны, он обернулся и показал свой голый прыщавый зад:

– Понял меня?!

Надев штаны, Пигункин повысил голос:

– Слушай мою команду! Еще раз зайдешь в мой суд, тебя, бл..дь, вышвырнут с крыльца!

Я понял, что надо парировать хамское высказывание. Но так, чтобы не переходить на личности:

– Ваше высокоблагородие! Как понять? Меня выгонят с открытого судебного заседания? На основании какого нормативного правового акта это сделают?

– Ты что, самый умный? Будешь учить меня, председателя суда, кандидата юридических наук?

– Учить не буду.

Но все юристы Ставрополя однозначно говорят о свободе присутствия на судебных заседаниях!

– Ты мне хамишь?! Я здесь – закон! Я – лучший юрист Ставрополя! Я – полковник юстиции! Я лучше всех знаю законы! Понял, бл..дь?!

– Нет, не понял. Для запрета должны быть основания!

– Тебе основания нужны?! Самый умный, что ль?! Запрет – это моё лично-субъективное мнение.

Выгоню, и все! Это мой суд! Понял? Мой суд! А ты, возможно, будешь мешать судопроизводству!

– Чем именно мешать?

– Хотя б своим присутствием! Ты пришёл, я растерялась! Пигунин заржал, как мерин на его картине:

– Аг – ха – ха – ха! У-у-уг -ха-ха-ха!

Я опять задумался. Как бы так ответить этому откровенному хаму, не называя по имени?

– Если кто-то выгонит из зала заседания, будет привлечен к ответственности!

Полковник поперхнулся и прервал ржание.

Поросячьи глазки округлились, превратились в собачьи. Он недоуменно и совершенно искренне, как-то даже по-детски спросил:

– Кто? Кто будет привлечен?

В глазах шерифа читалось явное непонимание. Ведь он – царь и бог. Он, и только он привлекает к ответственности. На какой угодно тюремный срок. Кого ж тогда привлекать к суду? Его самого, что ли?!

Пока Пигункин пытался сообразить, что такое ему щас сказали, я вспомнил слова песни.

И невольно осмотрел углы кабинета – нет ли там икон. Перекошенных икон. Таких, как в «Чёрном доме» Владимира Высоцкого, где «образа в углу, и те перекошены». И где «затеялся смутный, чудной разговор»:

И припадочный малый, придурок и вор —

Мне тайком из-под скатерти нож показал.

Я подумал: «Нож мне не показали! И то спасибо!»

Феодор Михайлович в это время свел в своем мозгу «дебит с кредитом», и заорал:

– Ты, бл..