Наша родина как она есть

В дальнейшем вокруг ставшего священным дуба начали справлять свадьбы и проводить сельские игрища, что с завидным постоянством привлекало внимание постояльца древесных глубин и способствовало дальнейшему обогащению горисландского лексикона.

К этому старинному обычаю восходит горичанская поговорка кувыркаться на поляне, со временем приобретшая несколько иное значение, впрочем, как и в далекие времена, свидетельствующее о вступлении кувыркающегося в зрелый возраст (напомним внимательному читателю, что ранее уже было говорено о шестом кувырке и о том, какие именно действия он мог бы символизировать).

Поэтому на традиционных свадьбах (которые любопытствующий турист из экономически развитых стран может за небольшую мзду посетить в сельской местности) по-прежнему положено, чтобы один из старших родственников новобрачных высунулся из чердачного окна будущего дома молодых и начал поносить брачующихся, на чем свет стоит. Дружки же жениха должны в ответ закидать родственника яйцами и помидорами[27 - Постепенно заменивших свеклу в знак признательности горичан американскому народу. ] – иначе он ни в коем случае не ретируется и продолжит публично охаивать новобрачных, приводя все более подробные и откровенные сведения из их личной жизни, не упуская при этом как невинные, так и пикантные события детства или отрочества фигурантов. В городе этот обычай, необыкновенно греющий душу и доставляющий немало приятных минут гостям, к сожалению, давно отмер – после бракосочетания молодые попросту кидают камнем в столб, с незапамятных времен стоящий во дворе муниципальной управы. Считается, что чем раньше они в него попадут, тем меньше ссор у них будет в совместной жизни, и что даже разведутся они полюбовно. Народная мудрость, ничего не оставляющая на долю слепого случая, требует, чтобы при исполнении этого обряда родители новобрачных находились на противоположной стороне двора.

Отеческие же предания далее повествуют, что в один прекрасный день счастливый обитатель дупла – ритор и естествоиспытатель, один из первых в мировой истории филологов-практиков, далеко опередивший свое время – исчез, и больше его никто не видел.

Горисландцы некоторое время тужили и всячески печаловались, отложив по этому поводу как пронициацию, так и отдельные народные игры, но потом из некоей другой страны в пределы нашего отечества опять забрел неизвестный. В отличие от первого жителя священного древа этот человек сам никуда не лез, а просто все время ходил по лесу с задранной головой.