Страшная граница 2000. Вторая часть

Сверху барражировал, прикрывая нас, «боевой «Крокодил».

И вдруг наш спаситель «Ми-24» превратился в огненный шар!

Я замер. В неожиданной и какой-то невероятной тишине «вертушка», охваченная пламенем, медленно падала в ущелье. «Стингер» оказался точен и жесток!

Эта трагедия так меня поразила, что я не слышал ни пулемётных, ни автоматных очередей.

Но уже через мгновение звуки боя настигли и меня.

Под шквальным огнём душманов нам удалось закрепиться на скальном пятачке. Но потери были немалые…

И вот, через пятнадцать лет, я опять над горными хребтами.

Опять, твою мать, зенитная ракета хочет моей погибели.

И опять, твою мать, снизу тянутся, нащупывая меня, смертоносные нити разноцветных трассеров!

Развернувшись над местом боя и найдя маленький скальный пятачок, наш «борт» всё же пошёл на рискованную посадку.

Но огненные трассеры, потянувшиеся со склонов ущелья, заставили лётчиков резко уйти в сторону. Подобьют «борт», как куропатку!

Времени на раздумья не было, и высаживаться десанту пришлось намного дальше.

Там, где была хоть малейшая возможность «подвиснуть» вертолетам. Прыгали мы с двухметровой высоты.

«Борт», почти задевая ревущим винтом край скалы, завис над узеньким скальным выступом. Ниже было нельзя.

Пришлось нам прыгать с двухметровой высоты.

Следом завис второй «борт».

Сделав стремительный разворот, «вертушки» ушли.

В наступившей тишине отчетливо слышались автоматные очереди и взрывы.

– «Газета»! Бой – выше и правее! – посмотрел на меня Ладыгин и показал стволом автомата на почти отвесный, поросший густым лесом склон. – Заходим с двух сторон! Замысел понял? Обойдем «бойков» сверху! Главное правило горной войны – быть выше противника!

Повернувшись к своим солдатам, он как-то совсем по-дружески, мягко, сказал:

– Ребята! Слышите бой? Наша помощь нужна! Вперёд!

Ладыгин с бойцами побежал справа.

Я со своими – слева.

Отвесный склон мы проскочили быстро, несмотря на крутизну и каменистые осыпи.

И вот мы – сверху, над противником, среди высоких кудрявых берез. Белоснежные их стволы смотрелись неестественно и даже чудовищно среди разрывов гранат и разноцветных смертоносных трассеров.

– Берёзы! Как дома у нас! – не удержался радист, бегущий рядом.

– Ага! Щас будут берёзы! Каша берёзовая, розги! – выдохнул я.