Страшная граница 2000. Вторая часть

В густом махорочном дыму, смешанном с копотью фитиля снарядной гильзы, особо чётко виделся мне страшный бой моего деда в 1942 году.

Тогда в Астрахани спешно сформировали 28 Армию и бросили к Ростову-на-Дону, занятому фашистами.

Тяжёлый, очень тяжёлый был переход по безводным степям Калмыкии. Шли только ночами, чтобы разведка Люфтваффе не обнаружила передвижение батальонов. А днём отсиживались в окопах. Ждали нового ночного марша.

Солдаты, совсем молодые пацаны, были так измотаны ночными маршами, что падали от усталости.

Чуть выкопав окопчики, они падали в них и мертвецки засыпали. Не было сил долбать сухую железобетонную глину!

Командиры сначала матерились и пытались поднять солдат, но потом плюнули. Действительно, зачем окопы полного профиля, ежли рано утром – опять в поход?

А рано утром пришла смерть.

Немецкие танки и мотопехота, рыскавшая в поисках русских, засекла батальон моего деда, залегший в мелких окопчиках. И с ходу начала давить тяжёлыми гусеницами.

А стрелять нашим солдатам было нечем, потому как патронов им выдали всего-то по обойме.

Так и погибли пятьсот молодых здоровых ребят. Но не отступили, не побежали! Мой дед, лейтенант, сжимал в руке пистолет ТТ и готовился к смерти.

Спасло их только чудо. Вызванные штурмовики «Ил-2» на бреющем пронеслись над полем битвы и пугнули немцев парой пулемётных очередей.

«Ильюшины» возвращались с боевого задания, и боезапас их был на нуле. Но фашисты поняли, что обнаружены, и спешно отступили.

Я, внук фронтовика, сидел в разбитом блиндаже на высоком волжском берегу, и задумчиво крутил в руке пистолет ТТ:

«Точно такой же был у моего деда! Надо привезти ему подарок.

Вот обрадуется! На месяц, как всегда, поеду к деду в станицу Березовскую, на Дон. Там и постреляем!»

Оксанка, слушая историю моего деда, испуганно круглила глаза:

– Ужас какой! Пятьсот пацанов раздавили! Считай, три детдома погибло!

Кстати, о детдоме! Там сейчас поужинали и легли спать.

А мы тут голодные!

Лёха раскрыл свой волшебный мешок и вытащил буханку хлеба и три луковицы:

– Ужин! Соль щас достану.

А воды мало. Всего одна бутылка минералки.

Подкрепившись, мы начали выискивать место для сна.

Как настоящие мужчины, разбитые нары мы уступили нашей даме. И даже предложили шинель, висевшую на крючке. Я нащупал три ромба на петлицах:

«Старший лейтенант!»

Мы, пацаны, сели на пол и прислонились в брёвнам блиндажа. И сразу провалились в пучину тяжёлого сна.