Страшная граница 2000. Вторая часть

Купцов расстреляли, а домину отдали детскому дому.

На чердаке у нас было всё – и бочки с рассолом, и всякие нехитрые рыбацкие приспособы.

Рыбу мы тащили станичникам. Обменивать на разный необходимый товар, в основном продовольственный.

Как без растительного масла пожарить грибочки? Как без хлеба?

Кроме рыбы, была у нас ещё одна подработка. Честная.

Обходя дома, я предлагал помощь в починке заборов, рытье огородов и грядок, посадке картошки и тому подобное.

Помощь одиноким старушкам требовалась всегда.

Взамен нас кормили «от пуза», и ещё давали копеечку на чай.

Честно и благородно!

Денег мы принципиально не брали. Понимали, что судьба этих сгорбленных сухоньких женщин трагична и тяжела. Сначала их уничтожал страшный жестокий голод Поволжья, затем добивала Отечественная война.

Итог всей жизни – одинокая горестная старость, в нищете и запустении. А кто им, вечным труженицам, поможет, если на фронт уходило сто мужчин, а вернулось всего трое?!

Горе горькое!

В одной избе мы сидели и прямо-таки кожей ощущали уходящее время.

Время уходило вместе с тоскливым тиканьем часов-ходиков. Ходики грустно и тяжело отсчитывали убегающее жизненное время:

– Тик-так, тик-так!

Мы слушали жуткий рассказ старушки.

Рассказ был вроде простой, но какой-то жуткий. О том, что к этой сгорбленной женщине по ночам приходит призрак её мужа. В том самом чёрном флотском бушлате, который был на красивом сильном парне в 1941 году.

Старушка плакала, а часы всё отсчитывали и отсчитывали время одиночества этой многострадальной женщины, обещая встречу с её ненаглядным.

Мне тут же вспоминалась одна из моих бабушек, живущая в Михайловке, баба Саня.

В 1941 году она проводила на фронт троих. Мужа и сыновей.

В день, когда погибли сыновья, баба Саня видела страшный вещий сон – как они гибнут в огне.

С фронта вернулся только муж. Весь перебитый и перепаханный в сырых мёрзлых окопах огромными бомбами.

Жил он недолго. Успел только осуществить фронтовую мечту и посадить яблоневый сад.

И таких фронтовиков вернулось только трое из ста!

Вдовы их молча тянули свою вдовью скорбную лямку всю жизнь, в нищете и полном одиночестве.

Как требовать денег с таких бабушек?!

Мы и не брали.

Такой странной честностью мы, детдомовцы, нажили себе лютых врагов. Враги эти были старше нас, сильнее и наглее. Эту местную подворотную шпану возглавлял десятиклассник по кличке Серый.